– Что здесь происходит! – прапорщик выхватил шпагу, отодвинул в сторону Яниса и шагнул в комнату.
– Не вмешивайтесь, прапорщик, это дело государево и Его Величества Тайной Канцелярии! – экспедитор досадливо покосился на Шереметьева. Хватка на моем горле ослабла.
– Ну уж нет, я не позволю издеваться над моим другом! Вряд ли Государь распорядился убить Андрея Борисовича
прямо здесь!
– Не ваше дело! Убирайтесь отсюда или я прикажу не только выкинуть вас отсюда, но и отправить на тот свет! – вызверился господин Тайная Канцелярия.
Двое громил в черном, изображавшие до этого ко всему равнодушные статуи, как-то враз подобрались. Один направил свой пистолет на Шереметьева, второй на Яниса.
– Ну и где наш герой? Где наш именинник? – в помещение ввалился огромный улыбающийся мужик. В немаленьком помещении склада как-то сразу стало тесно. А еще стало резать глаза от почти варварского великолепия его костюма.
Шереметьев обрадовался, тут же снял треуголку отставив ногу низко поклонился, почти подметя треуголкой пол:
– Ваше…
– Тсс! – гигант весело шикнул на прапорщика и широко улыбнулся и строго посмотрел на амбалов в черном и погрозил им пальцем. Те оружия не убрали, но опустили.
Гигант был весь в кружевах и золотом шитье. Золото было на треуголке, кафтане и даже штанах. И везде оно боролось с кружевом за каждый свободный сантиметр ткани.
В руках мужик держал пол дюжины бутылок явно чего-то горячительного.
– Итак господа, кто же здесь будет Андрей Борисович?! Хочу лично поздравить
этого храброго юношу! – пророкотал гигант.
Это я – прохрипел я – но как видите немного занят. Не по своему желанию.
Улыбка мужика слегка поблекла, но до конца не исчезла.
– Прелестно, прелестно! Милейший не могли бы вы прерваться на некоторое время, - обратился он к экспедитору.
– Нет сударь, не могу! Я выполняю данное мне высочайшее поручение! – казалось, произнося это, толстяк Опанасенко еще больше раздулся от собственной значимости.
– Как вас величать, милостивый государь!
– Петр Алексеевич Опанасенко, экспедитор Тайной Канцелярии!
– Любезнейший Петр Алексеевич, позвольте поинтересоваться, что за поручение вы выполняете и как оно касается Андрея Борисовича…
– Не позволю! Не ваше дело! – перебил гиганта экспедитор и тут же осекся.
Улыбка гиганта снова стала шире. Глаза стали как-то
по-особенному добры. Он подошел к столу и бережно поставил на него бутылки. Затем медленно подошел к Опанасенко и силой надавив, опустил руку экспедитора, сжимавшую мне горло. Горло сразу отпустило. Я закашлялся и принялся массировать себе шею.
Диспозиция явно поменялась в нашу пользу. Но пока я плохо понимал, как дальше действовать. Поэтому продолжая массировать горло, присел на топчан рядом с Федором Ивановичем и стал наблюдать.






