Вошла девушка, неся таз воды.
– Барин, Андрей Борисович, садитесь на кровать - с едва уловимым акцентом сказала она.
Я сел. Девушка аккуратно сняла с меня куртку, увидела рану и ойкнула. На ее глазах выступили слезы, а губы задрожали:
– Андрей Борисович, откуда такая страшная рана? Рука же гниет уже несколько дней! С такой не живут!
Чувствовал я себя и правду хреново. Еще немного и готов был отъехать, но не хотелось пугать девушку. И так, вон глаза на мокром месте.
– Тоже мне скажешь не живут! – я почувствовал, что комната начинает вращаться.
–
Я же немного училась аптекарскому делу. То, что у вас с рукой, очень похоже на магическое отравление. Видимо кто-то поранил вас отравленным магией оружием! Было такое?
– Не помню – выдавил я через силу.
Девушка внимательно осмотрела рану и выбежала из комнаты. Вернулась с сундучком, из которого вытащила пару баночек и чистую материю, нарезанную на полосы.
– Ну и здоровье у вас, Андрей Борисович! Получив такую рану, умирают часа через три, а вы, судя по ране, с ней уже дня два живете! – девушка тщательно промыла мне руку, нанесла на нее мазь и обмотала полосками ткани.
Потом она стянула с меня чулки и бережно поставила мои ноги в таз с прохладной водой. Присев передо мной на корточки, стала нежно обмывать мои содранные в кровь ступни.
– Разве можно бегать в новой обуви! Ее разносить сначала надо! – возмутилась девушка.
Почувствовав непередаваемое блаженство, я слегка прикрыл глаза. Хотелось просто отдохнуть и спокойно обмозговать положение, в которое попал. Сквозь полуприкрытые веки стал наблюдать за крепкими грудями девушки, аппетитно видневшимися в большом вырезе ее блузы.
– Как там Федор? – через силу спросил я девушку.
– Плохо ему, хрипит, бредит, кровь горлом идет. Переломан он внутри.
– Жаль, хороший мужик!
– Известно, хороший, ведь он вас вырастил. Мне он сам рассказывал. Так ему в удовольствие было рассказывать, как он за вами ходил, какой вы бойкий были малышом. Так, бывало, позовет меня, иди говорит Илзе, что расскажу. Ну вот мы и садились, и он мне начинал рассказывать, как он у вас был, этим как его, ну как будет по-русски, нянька, но только мужчина, - Илзе забавно наморщила нос, - А! Вспомнила – дядька.
Дальше
я не слышал – вырубился.
Казалось, я только расслабился, как в комнату ворвался долговязый парень:
– Барин, там эти собрались, которые за вами гнались. Стоят внизу, орут!
– Чего хотят?
– Известно, чего! Вас!
– Ну и пошли их!
– Так их много, человек десять может! – поежился парень.
– Ах десять. – я почесал нос, - Понятно. А ружья в доме есть?
– Как не быть. Два ружья и ваши два пистоля.
– Заряди и тащи сюда. Пистолеты мне, ружья тебе. И холодняк тоже тащи!
– Чего? – не понял парень!
– Сабли, палаши, копья, что там еще есть.






