А на ходу — еще лучше, благо представительство монастыря удачно располагалось в самом центре, чужеродным пятном грубого камня втиснувшись между кварталами богатых купцов и аристократов...ну, тех из них, кто удачно выбрал сторону. Земля, занимаемая служителями Арна, стоила воистину безумных денег — и если бы не связи в самых верхах республики, если бы не деятельное участие монахов в отделении от Империи — никто бы не посмотрел, что земля эта в принадлежала им еще до, собственно, этой империи.
Истертая миллионами ног брусчатка сменилась новым мостом Независимости, серые громады монастырских стен буйством красок и запахов Базара специй — после наглого, но в целом в рамках отжатия авантюристами торговли специями их в республике заметно прибавилось....Ага, работает! Сколько он ловил скрытых, как казалось братьям, усмешек на его манеру раздумий — а работает ведь. С чего вдруг постороннее вмешательство — это обязательно враги, когда есть такие союзники, что никаких врагов и не надо.
Гильдия, для широких кругов простая как три медяка — монстра бить, деньга получать, выпивка покупать — могла удивить. И удивляла, драгоценные ранги ничуть не уступали элите любого государства, а в странах попроще да поплоше ощутимо превосходили оную. И Орден, их заклятые
друзья-конкуренты, так Гильдией и не додавленый — а не сказать, чтоб они не старались. Старались со всех ног, да так и не смогли. Кто-то из них, а то и оба, мог и начать...даже не так, свою игру вели они всегда, а теперь могли игру вывести на новый уровень — специалисты, могущих и обучить, и воспользоваться творениями героя-артефактора у них найдутся. Возможно, нашлись и способные подкорректировать ритуал, не из столицы — так из Лантии...узнать, происходило ли там что-либо необычное. Кадры вот только...кадры решают все. Кому попало не поручить, а не кто попало будет задавать вопросы, совсем лишние в данной ситуации.
Ноги сами несли мимо ароматных рядов под балдахинами, с цветастыми свертками безбожно перемешанных с солью — и хорошо, если не песком — пряностей, ставших неизменной добавкой к, откровенно говоря, слишком грубой и пресной северной кухне. Остановился на воспетом в сотнях произведений — от толстых романов до похабных виршей - пятачке перекрестка. Неофициальной, но четко заметной границе базара для всех, и базара для избранных, где начинались лавки с товаром ценой от месячного заработка среднего горожанина за сверток — и до стоимости этого гражданина вместе с его домом, женой и любимой собачкой, за сверток же. Тимар, хотя и мог, при желании, позволить себе приятные излишества, даже не обязательно путая свой карман с монастырским— желания такого особо не имел, в отличии от некоторых других братьев.






