Жуя у костра прихваченную с собой, чтоб не пропала, кашу с вяленым мясом, волевым решением вкинул полученную за уровень свободную
единичку характеристик в интеллект. Ощущения при вкладывании очков явно прогрессировали с ростом значения характеристики. Теперь это уже был не бодрящий стакан воды — а колючий ледяной душ, пронизывающий мозг насквозь, но и дающий болезненную яркость восприятия, четкость памяти и ясность мысли. Адаптация в этот раз заняла секунды три, и скорее неприятных, чем необычных. Особенно если задуматься, что же будет дальше. Потому что я потянулся за копьем, чтобы оценить масштаб повреждения — и понял что интеллект это очень полезный стат.
Я вспомнил что у меня в комнате валяется полноценный бронзовый наконечник. Вспомнил про арбалет, в прямом смысле стоивший мне немало крови, и брошенный там же. Про планы поподробнее изучить свой статус. И, наконец, про эпизод в мастерской — то ли отборные, качественные глюки, то ли встречу с настоящим призраком. И непонятно еще, что хуже. Про Фамиза, опять же забыл узнать.
– Хорошая мастерская у вас, почти как у нас в деревне была — решил не затягивать с выяснением последнего вопроса, - смотрит за ней кто? Неясно было, стоит ли и дальше поддерживать амплуа тормоза, или меня уже давно раскусили. Ну а раз неясно, то пока продолжаем в том же духе.
– Сейчас, к сожалению нет, - отвлекся от меланхоличного жевания Рон, - кузнец вынужден был уехать в город. Желаете заняться?
– Ну так это, посмотреть надо, подумать. Он, Вакула этот, чего вообще делал? Как батя говорит, «круг обязанностей» у него каков был?
–
Почему Вакула?, - удивленно посмотрел на меня Салдорн.
– Ну, так у нас кузнеца звали.
– Скорчил ему максимально дебильную рожу.
– Думал, их всех так зовут.
– Нет, имена у всех людей разные, то есть бывают одинаковые, но с профессией это не связано, - Рон то ли продолжает принимать мой спектакль за чистую монету, то ли сам хорошо играет.
– Кузнеца нашего... точнее бывшего нашего, Фамиз звали. Пропуская мимо ушей описание «круга обязанностей» умного и трусливого, по словам призрачной лоли, Фамиза, я активно думал, периодически издавая невнятные звуки одобрения — для поддержания разговора. Правда вот самой умной мыслью было то, что нихрена мне происходящее не нравиться. Хотя мысль, что пора сваливать, так же была далеко не самой глупой.
Идти по лесу уже было привычно, и после какой-то затхлой орденской атмосферы даже приятно. Возросшая втрое против моей родной ловкость не делала ни акробатом, ни даже опытным туристом-походником, но вот идти по лесу на автомате позволяла вполне, предоставив мозгу возможность подумать над, собственно, характеристиками.






