Жест в сочетании со словами получился пренебрежительным. Будто Шадрах говорил не об императоре, а о вещи, которую лучше не трогать, а то поломаешь.
Если эльф говорил все это, так, будто самого мужика, о котором он говорил, здесь не было, то сам бородач в кресле при каждом слове Шадраха явно нервничал. Пока авалонец говорил, мужик то и дело бросал на эльфа снизу вверх тоскливые и боязливые взгляды.
Глядя на этого бородача, я все не мог поверить, что это наш император – самодержец всероссийский Петр Первый. И тут я
вспомнил, что это никакой не Петр Великий. Того уже нет среди живых. Кстати, я до сих пор не выяснил почему. Здесь император – Иван Пятый.
И тут ко мне пришло узнавание этого мужика в кресле. Действительно, это Иван Пятый – единокровный брат Петра Первого. Просто я его видел на портрете в традиционной русской одежде и в шапке Мономаха, а здесь он одет в европейское платье.
Для верности я даже вытащил из кармана золотую монету и посмотрел на нее. Пока я лез в карман за монетой, авалонец напрягся и остальные четверо, чьи лица оставались в тени тоже.
Да, точно, там был бородач в шапке Мономаха. Портрет на монете, конечно, так себе образец для сравнения, но в той жизни учебнике истории я видел и портрет, написанный с оригинала.
Да, точно, похож! И все-таки что-то не нравилось мне в поведении царя Ивана Алексеевича. Да и в целом все происходящее.
Я, конечно, местных порядков не знаю, но, по-моему, вряд ли император приедет в департамент к одному из своих сильнейших вельмож в парадном мундире, но в сопровождении только пяти свитских. И наверняка не будет чинить расправу таким странным образом, опять же в парадном мундире. И уж точно распоряжаться не позволит какому-то эльфу, пусть и советнику. И эта зефирная стена еще. Уж больно это похоже на расправу
на бандитской сходке или даже… Тут у меня словно случилось озарение. Точно, это захват заложника и захватил царя этот самый Шадрах. Все это промелькнуло у меня в голове за несколько секунд, и я стал действовать.
– Все понятно, господин Шадрах! – я тоже согнулся в поясном поклоне рядом с Ромодановским. Авалонец расслабился и опять обратил свое внимание на князя-кесаря. В следующие секунды я умудрился сделать сразу несколько вещей.
– Лови! – крикнул я и не разгибаясь метнул монету в императора. Шадрах и люди в тени переключили свое внимание на монету, но при этом особо не напряглись – не им же кидают.
В одно движение я выдернул из ножен саблю, что висела на поясе у князя-кесаря, подлетел к Шадраху и сделал выпад. У меня была только одна попытка. Одновременно попытался зажечь искру Дара.
Авалонец снова перевел взгляд на меня, потом на саблю, которая вошла ему в живот.






