Кто я, как оказался в Диких землях, и кто в этом виноват. И если ради этого придется сломать пару правил и черепов, меня это не смущает.
Салине снова улыбнулась.
— Выходит, мы договорились, Ром.
И с этими словами она снова
опустила на лицо маску. В прямом и переносном смысле.
Утро в квартале Лунорожденных наступало не с восходом первого солнца, а с началом заката. Когда первое солнце начинало крениться к горизонту, раздался низкий звон гонга.
— Бегом, рекруты! — проревел наставник. — Ночь не ждет!
В комнате уже суетились другие ребята: кто-то натягивал сапоги, кто-то впопыхах чистил куртку, кто-то всё ещё пытался открыть глаза.
Хван, разумеется, лежал.
— Нас не убьют, если опоздаем, — пробормотал он. — Сначала просто искалечат.
— Ободряюще, — отозвался я, застёгивая куртку. Новая форма — чёрная, с вставками цвета дымчатой стали — сидела на мне, как влитая. Эмблема полумесяца на груди пока не светилась: она начинала пульсировать только при выходе с территории квартала.
Во дворе нас уже ждали.
Тренировочная арена была большой, как половина казарм. Каменное кольцо, окружённое стенами и артефактными столбами, в которых горели тусклые синие кристаллы.
— Разминка, рекруты!
Бег,
отжимания, броски с грузом, прыжки через тени, которые меняли форму под ногами. Мы потели, ругались, падали, но никто не жаловался.
После разминки — техника.
Нас построили в шеренгу, и перед нами появился мужчина в чёрной форме. Без маски, с татуировкой луны под левым глазом и двумя клинками за спиной. Наставник по бою. Имени он не назвал.
— Я здесь не для того, чтобы вас учить, — начал он. — Я здесь, чтобы понять, кто из вас не заслуживает быть здесь.
Остен фыркнул.
— Прекрасно. Значит, кого-то выгонят до обеда.
Воин не удостоил его взглядом.
— Начнём с базовой формы. Первый шаг, теневая проекция, удар в корпус.
Мы начали.
Рядом со мной Лия двигалась, как хищница. Не грациозно — экономно. Удары — выверенные, чёткие. Её маленькая тень повторяла движения, как зеркало. Остен — безупречен. Он не просто выполнял — он демонстрировал. Каждое движение — как вызов.
А вот у меня…
Я не знал, как это делаю. Просто делал. Инстинкт вёл. Рука шла вперёд — и тень следовала. Колено — в разворот. Локоть — блок. Мышцы будто вспоминали то, что уже знали.
— Хорошо, — сказал наставник, проходя мимо меня. — Но ты думаешь, а не чувствуешь. На поле боя думать будешь мёртвым. Тварь в Диких землях сначала чувствует тебя, и лишь потом видит. Твои инстинкты должны быть острее, чем у нее.
Тренировка шла часами. Когда гонг пробил первую Четверть ночи, мы уже были мокрые, как выжатые тряпки.
И тут Остен вышел вперёд.
— Я вызываю Рома на тренировочный бой, — сказал он, с презрением глядя на меня. — У нас есть незавершённый спор.
Хвал ударил себя ладонью по лбу.






