Правительница Зачарованных холмов оставалась на месте, не решаясь подойти ближе. Она не боялась Винсента, но что-то останавливало чародейку. Слишком спокоен был этерн. На его лице не читалось ничего, кроме ленивого интереса.
—
Вижу, что нет смысла отрицать, — вымолвила она.
— Зачем же ты позволила обнаружить себя сейчас? — поинтересовался этерн.
Внезапно Винсент оказался прямо перед ней. От неожиданности Ларина уронила туман непроницаемости, окружающий ее.
Он заглянул ей в глаза. Смотрел долго и так пристально, что чародейка задрожала, но взгляда не отвела, не отступила под напором этого зла во плоти. Чувство ужаса заползло в душу, так глубоко запуская холодные щупальца, что становилось невыносимо страшно.
Фамильяр, что все это время сидел в шаге от нее, поднялся и глухо зарычал.
— Спокойно, Борд, — мимолетно взглянув на пса, чародейка обратилась к этерну: — Ты знаешь, кто я… — не то спросила она, не то констатировала факт.
— Не та, которая может быть опасна для меня, — ответил Винсент, беря ее за подбородок. Он не обратил ни малейшего внимания на лохматого фамильяра, который внушал ужас каждому второму жителю мира Синих сумерек. —
Ты — тёмная чародейка, Ларина. Чародейка, природа которой мне знакома. Ты очень рано начала использовать свой дар, которому тебя никто не обучил. Рано и бездарно…
— Осторожнее, — предостерегла она.
— Оставь угрозы, — отмахнулся этерн, поворачиваясь спиной. — Я живу слишком долго, чтобы бояться ведьм и колдунов, — он словно пытался дать понять, что не видит в ней никого, кроме обыкновенной жительницы Зачарованных холмов. К тем, кто опасен, не поворачиваются спиной.
— Но недостаточно долго, чтобы знать, что мужчин-магов давно нет среди нас, — улыбнулась Ларина, плотнее запахивая плащ. Ветер начал пробираться под одежду и неприятно холодил, пуская озноб по спине. — Остались только мы.
— Неужели? — хмыкнул Винсент.
Ночь вступила в свои права окончательно, притащив с собой шлейф холодного сырого тумана. Такие часы были особенно глухими и опасными. Время, когда все живое забиралось в свои убежища, надеясь переждать холод и дожить до утра.
— А ты интересная, — рассмеялся вдруг этерн. — Я не стану тебя убивать.
— Ты бы и не смог, — спокойно ответила Ларина.
— Ты пытаешься меня заинтриговать? —
повернулся он к ней лицом.
— Пусть так, — покачала головой чародейка, призывая практически всю свою Силу.
Змеистые ленты поползли вокруг нее, потянулись к длинным пальцам. Ледяным покрывалом окутала сердце чародейки Тьма, делая ее невероятно буйной. В глазах вспыхнул зеленоватый огонь. Она вытянула вперед руку.
Расплывчатая энергия, мерцающая черно-зеленым светом, наполнила ладонь чародейки. Она дрожала и стекала растянутыми каплями вниз, впитываясь в землю.






