Он понимал, что чем больше оттягивает разговор с Ровеной, тем сильнее отдаляет ее от себя. Женщины устроены так, что живут эмоциями и чувствами, а чаровницы и вовсе бывают несносны в этом плане. Каждая секунда промедления будет только увеличивать образовавшуюся в их отношениях трещину. В итоге все закончится тем, что они расколятся на куски, склеивать которые будет уже бесполезно.
Упираясь локтем в колено, Камиль сжал пальцами переносицу. Его накрыло крайне муторное ощущение, от которого все внутри захолонуло. Думать о Ровене в таком ракурсе совсем не хотелось. Сама мысль о том, что все может закончиться, едва начавшись, причиняла невыносимую боль.
— Что вас тревожит?
Де Кард вздрогнул от звука голоса Алисьенты и резко вскинул голову. Взглянув на девушку, мысленно выругался. Нужно было уйти раньше.
— Я разбудил вас, — вздохнул он. — Простите.
— Я не спала, — возразила она, не меняя позы. — Просто захотелось прилечь. Как-то силы мгновенно ушли…
— Денр Магнус просил передать вам свои глубочайшие извинения, — проговорил Камиль, вспомнив о просьбе
хладного.
Вместе с этим пришло и еще кое-что, о чем поведал денр Темных долин. То, о чем Камиль не мог решиться заговорить. Он не хотел бередить раны девушки, но и промолчать тоже не мог. По мнению Магнуса это было важно, а к тому, кто прожил несколько сотен лет, стоило прислушаться.
— И еще, Алисьента… — де Кард замолчал, вглядываясь в лицо девушки.
— Да, мой денр?
— Владыка Темных долин сказал, что на тебе ярко выраженные остатки магии крэмвилла, — де Кард заметил, как еще сильнее побледнела девушка. Ее сердце ускорило ритм. — Я думаю, пора нам с вами поговорить о том, что случилось в ночь, когда этерн напал на крепость.
Она отвела взгляд, сжимая в руках край покрывала. По телу Алисьенты пробежала ярко выраженная дрожь. От нее начали расходиться волны растерянности, смущения и… страха?
Протянув руку, денр сжал холодные тонкие пальчики девушки.
— Вы можете довериться мне. Я все пойму и приму, чтобы вы не сказали, Алисьента. Мы ведь не чужие… Скажите мне правду.
— Правда в том, что… — она села, зябко кутаясь в покрывало, — что… я… я не ходила в тот вечер за травами в лес. Меня украли из крепости.
Камиль поднялся. Бросив на Алисьенту короткий взгляд, он прошелся по зале. Несколько минут молчания позволили ему сопоставить все, что ему было известно, а ей успокоить бешено бьющееся сердце. Де Кард буквально осязал чувство вины и смятения, что терзали душу девушки. Она не понимала, что делать и как себя вести, а еще сомневалась. Передернув широкими плечами, Камиль какое-то время прислушивался к себе, после чего озвучил свое предположение:
— Это был тот хладный, с которым вы вернулись сегодня?
— Венворт, — кивнула Алисьента. — Его зовут Венворт Дамис-морт.






