В конце концов, неважно кто это будет; главное, чтобы это дало хоть какой-то результат. Камилю было совершенно плевать, как Марвис собирался доставать нужную ему информацию. Он хотел лишь одного: не становиться тем, от кого спасал свои земли.
— Ладно, — сказал денр. — Сделайте все необходимое, мой друг. Я буду ждать вашего совета относительно того, что с этим делать.
— … а пока постарайтесь не покидать крепость без необходимости, — кивнул долл Лерм. — Нам не нужны лишние проблемы, верно?
— Не нужны, — отозвался Камиль с тяжелым сердцем.
Понимая, что Марвису необходимо побыть наедине с собой, де Кард попрощался и покинул склеп. Поднимаясь по крутым ступеням, он думал о том, что все запуталось еще больше. Разговор не принес желанного облегчения. На душе по-прежнему скребли… нет, даже не кошки, а кто-то куда более когтистый и безжалостный.
Оказавшись в просторной гостиной замка, Камиль увидел в кресле у камина Алисьенту. Он так и не решился сделать еще один шаг, а потому замер на месте. Не зная, как повести себя, хотел уже потихоньку уйти, когда поймал себя на том, что… его отношение к дочери старика управляющего изменилось. Прислушавшись к себе, денр лишь убедился в том, что где-то в области сердца шевельнулось что-то теплое и очень мягкое. Конечно же, не любовь и даже не привязанность, но… влечение? Вздрогнув, Камиль мысленно одернул себя. Нет, это чувство продиктовано не его сознанием. Он никогда не видел в Алисьенте женщину, не рассматривал ее в этом плане. От слова «совсем»… Понимая, что в нем снова поднимает голову то,
что пришло вместе с ядом этерна, де Кард попятился к двери.
Словно почувствовав его присутствие, Алисьента обернулась.
— Мой господин, — девушка тяжело поднялась с кресла, склоняя голову.
— Нет! — почти выкрикнул денр, выбрасывая вперед руку. — Не двигайтесь… прошу Вас, Алисьента, — добавил уже мягче, успокаивая бешеное сердцебиение.
Она не должна знать о том, что происходит. Девочка и так перенесла слишком много, чтобы переживать еще и о нем. А то, что Алисьента станет волноваться, Камиль знал точно. Любящее сердце всегда болит о том, о ком бьется.
— Что… Что такое? — не поняла она странного поведения своего денра.
Девушка принялась оглядываться вокруг, пытаясь сообразить, что могло так взволновать Камиля. Вероятно, она расценила его возглас, как беспокойство или нечто подобное. Теперь Алисьента пыталась отыскать взглядом предполагаемый раздражитель.
— Нет, все в порядке, — Камиль с трудом совладал с собой, прогоняя обуявшее его ощущение. Ему почти удалось взять себя в руки. — Не волнуйтесь. Мне… мне показалось, что у вас за спиной… огромный паук. Вон там, — и указал на угол над камином.
— Боги! — Алисьенту передернуло.






