Руки Ирдегуса вспыхнули синим светом, и два пылающих шара устремились к Элу. Тот легко увернулся, и они ударились о дно кратера, оглушительно взорвавшись.
— Какое тебе до всего этого дело?! — крикнул Грингфельд, обнажая двуручный меч. — Хочешь забрать василиска себе?!
— Ошибаешься, — ответил Эл, не выпуская из виду Ирдегуса. — Я хочу уничтожить его.
Лицо вампира исказилось в ухмылке.
— Ты лжёшь! — выкрикнул он. — Эта тварь может принести такую власть, о которой большинство только мечтает!
В это время Ирдегус опять бросил в Эла шаровые молнии. Одна пронеслась всего в футе от его головы, другая взорвалась возле ног. Колдун взмахнул руками, и на кончиках его пальцев заплясали зелёные огни. Они начали быстро собираться в клубы ядовитого тумана.
Вдруг Ирдегус вздрогнул и захрипел. Глубоко посаженые
серые глаза остановились, тело неестественно прогнулось, а из уголка рта показалась тёмная струйка крови. Перед тем, как закутанная в мантию фигура упала, Эл заметил торчавшие из груди Ирдегуса рукояти метательных ножей Тагора.
Вулкан вздрогнул, по дну кратера побежали мелкие трещины, где-то в глубине тяжело ухнуло, и раздался скрежет перемещающихся пород.
— Это ещё что?! — воскликнул Грингфельд, от неожиданности с трудом удерживая равновесие.
— Не надо было твоему приятелю играть с огнём! — отозвался Эл. — Похоже, его взрывы разбудили Мальтан.
Вампир оглянулся на яйцо. Жаба испуганно квакнула и соскочила, длинными прыжками устремившись к груде камней.
— Говорят, ты был первым носферату, которого создал Молох, — заговорил Эл.
Теперь они с Грингфельдом стоял друг против друга на расстоянии двух клинков и выжидали момент для атаки.
— Это так, — подтвердил упырь. — Но какое тебе до этого дело?
— Ты ведь был уже мёртв, не так ли, — продолжал Эл, — когда Молох возродил тебя?
Вампир кивнул.
— Он не спросил, согласен ли ты на подобную участь?
Грингфельд вначале нахмурился, словно не понял смысл вопроса, а затем неожиданно рассмеялся.
— Согласен?! — переспросил он. — Да любой человек мечтает о том, чтобы стать бессмертным! Я воспринял то, что Молох посвятил меня в свои слуги, как величайший и чудесный дар!
— Ты так сильно боишься смерти? — в голосе Эла прозвучало презрение, и это не ускользнуло от вампира.
— Смерть? — он медленно покачал головой. — Нет, совсем не это пугает меня!
— А что же? — Эл надеялся, что, разговорившись, носферату ослабит бдительность и станет лёгкой мишенью.
— Наверное, ты видел в моей крепости Рабов. Эти люди согласились помогать нам в обмен на обещание бессмертия. Никто не заставлял их, они сами сделали свой выбор, — Грингфельд пристально взглянул на Эла и слегка усмехнулся. — Нет, мой друг, я вижу, ты совсем не знаешь людей! Я тоже был смертен и уязвим.






