Ладный забор, выкрашенный зеленой краской, мощеная дорожка ведет к калитке. За забором навес для лошадей.
С крыльца виднелась дорога, уходящая вниз по улице, но напротив логова колдунов лишь поле, а до ближайших соседей могло уместиться еще домов пять. Специально что ли построили подальше от людских глаз?
— Эй, колдун! Оглох что ли! Ты хоть знаешь кто я? Я, между прочим, с магистром Зельдеем на короткой ноге! — обратился ко мне толстяк.
Я посмотрел на него, не понимая, чего ему надо. Какой я ему колдун? И
тут до меня дошло, что человеческая личина все еще на мне и мужик просил вылечить своего слугу. Еще чего! Я лекарем не нанимался! А колдуном так тем более! Какой из меня колдун? Смешно.
— Шел бы ты отсюда. Занят я.
Собирался было зайти в дом, но толстомордый заверещал с новой силой:
— Что ты себе позволяешь! Я напишу жалобу в столичную цитадель! Нет, сразу в Академию! И еще господину Корвальду! Что ж это делается! То людей жрут, то товар воруют! А колдуны бегут как крысы! Я тебе за этого растяпу пять серебром даю, мне возница нужен, а ты нос воротишь!
Пять серебром… Я глянул на монеты и задумался. Деньги могут пригодиться. В этой личине я могу бывать в городе и прикупить все что мне нужно, пока не найду торговцев, которые меняют шкуры на товары. Или здесь за шкуры можно выручить деньги? Тогда смогу прикупить себе все необходимое. В стае у нас не было нужды в деньгах. Там все общее, а тут… Тут я один и я не знаю, впустит
ли меня этот дом, когда я закрою дверь с этой стороны.
Мужик, конечно, препротивный, но за слугу платит, а тот стоит бледный, как та белая тварь, шатается. Повязка на ладони уже вся кровью пропиталась…
Я протянул руку и серебрушки упали на мою ладонь. Махнул раненому и тот, с позволения своего господина, вошел в дом. Пузатый было тоже собрался за ним, но я остановил:
— Против правил. А то напишу в Академию, будете со своими бедами в столицу ездить.
Мужик замер, занеся ногу над ступенью, а я премило оскалился и захлопнул дверь перед его носом.
Возница топтался в прихожей, с открытым ртом осматривая дом. Видать, был тут впервые. Как и я.
— Иди на кухню, — бросил я, а сам пошел в гостиную доставать из сумки пузырек с огненной отравой, что избавила меня от ран всего за одну ночь.
Когда я вошел, мужик стоял возле очага, разглядывая окровавленную доску, на которой лежало мясо. Кровь с нее натекла на камни очага, на пол и даже решетка была заляпана. Прибраться или оставить это удовольствие ведьме? Пожалуй, оставлю. Баба она или кто?
Я поставил три табуретки. Одну для возницы, на
вторую водрузил таз, налил в кувшин воды, а потом сел сам и приказал:
— Показывай.
Мужик начал трясущейся рукой развязывать повязку. Ему было лет пятьдесят по человеческим меркам. Патлатый, с бородой.






