В зале снова воцарилась тишина. Только дыхание, похожее на хрип.
Я провёл ладонью по лицу, смахивая пепел.
— Ну, — сказал я, — теперь уж точно пора выпить…
Когда
последний прах осел, дворец стал похож на развалины храма после осады.
Половина канделябров валялась на мраморе. Порванные штандарты кланов, перемешанные с осколками бокалов, цеплялись за сапоги.
Я привалился к колонне, всё ещё чувствуя запах гари и разложения, что обычно остаётся после тварей. Элвина рядом молчала — лицо у неё было бледным, измазанным в копоти и пепле, но взгляд оставался твёрдым.
Гости начали возвращаться из укрытия. Одни с ужасом озирались, другие выпрямили спины, словно боялись показать, что им было страшно. Те, кто ещё минуту назад шептал молитвы, теперь делали вид, что их это вообще не касалось.
Я видел, как Герцог окинул взглядом зал — долгим, холодным. Он вернул меч в ножны и теперь оценивал масштаб бедствия.
Сейчас начнётся вторая битва. Не с тварями. С теми, кто пришёл сюда ради политики.
— Превосходная демонстрация, — раздался голос одного из Солнцерождённых.
Магистр Лавий Констан шагнул вперёд. На нём не было ни единой пылинки — даже складки мантии лежали идеально. Только лёгкий румянец на скулах говорил, что он пережил ту же атаку, что и все.
— Позвольте выразить признательность за зрелище, — продолжал он, повернувшись к Герцогу. — Но, боюсь, именно подобные… спектакли доказывают, что клан Лунорождённых утратил способность обеспечивать безопасность Альбигора.
С каждым его словом в зале холодало.
Герцог медленно опустил ладонь на рукоять меча — не угрожающе, а так, будто напоминая собравшимся, что он всё ещё хозяин.
— Магистр Констан, —
произнёс он ровно. — Если вы хотите обвинить мой клан, советую выбирать выражения осторожнее.
— Я лишь констатирую факты, — Лавий сдержанно улыбнулся. — Очевидно, что контроль за подземными барьерами утрачен. Как они вообще смогли прорваться в Альбигор?! И если твари могут вломиться в посольский дворец посреди официального приёма, что им мешает прийти в жилые кварталы?
Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри зашевелилась усталость, перемешанная с раздражением.
Лавий продолжал:
— Солнцерождённые и Золотые весы выражают крайнюю обеспокоенность. Возможно, следует пересмотреть распределение ответственности за безопасность города.
— То есть вы предлагаете отстранить нас от защиты Альбигора? — уточнил Герцог.
— Я предлагаю обсудить это на Совете, — отозвался магистр. — Или вы считаете, что ничего не случилось? Ваша беспечность едва не стоила жизни цвету Альбигора!
На мгновение в зале повисло молчание.
Я оглядел гостей. В глазах многих было то самое довольное любопытство, что возникает, когда кто-то чужой оступается.






