Я клянусь!
Артём рвано вздыхает, и вдруг на повышенных тонах, почти с криком произносит:
— Да откуда такая уверенность?!! Ты понимаешь,
что
ты натворила?
Люди вокруг замерли, следят за нами, как будто смотрят сериал. Но мой мир сузился только до Артёма. Я хочу достучаться до него.
— Не иди за мной, — резко бросает он и отталкивает меня, будто боится сломаться прямо здесь.
И уходит.
А я стою посреди веранды, слезы катятся из глаз, дыхание сбивается, в груди пустота. Кажется, еще шаг, и я упаду.
И тишина.
Даже смех со стороны кафе не звучит
больше.
Я плачу беззвучно и чувствую, что теряю Поцелованного Тьмой.
ГЛАВА 52.
Аня
Я стою напротив нашей квартиры. Сердце бьется так, что звуки гулко отдаются в висках. Делаю решительный шаг вперед и стучу в дверь.
— Артём, открой, пожалуйста, — я словно умоляю о последнем шансе. — Это не правда… Я не могла… Я ведь не умею врать, только открой.
Тишина. За дверью ничего. Ни шагов, ни дыхания.
Я снова стучу, сильнее, уже ладонями, кулаками, мне больно, но я не останавливаюсь.
— Артём! Ты слышишь меня?!
В горле сухо, глаза горят от слез, я шмыгаю носом, впиваюсь в дверную ручку и тяну, тяну, будто смогу ее вырвать.
И вдруг приоткрывается соседняя дверь. На пороге появляется женщина в халате, с мягкими глазами, но смотрит на меня с жалостью, от которой хочется кричать.
— Здравствуйте, — тихо говорю я, чуть разворачиваясь к ней. — А вы Артёма не видели?
Она вздыхает и протягивает мне ключи.
— Он заходил минут десять назад, — произносит спокойно, но каждое слово падает на меня, как кирпич. — Сказал, чтобы вы собрали свои вещи, и ключ мне вернули. Он больше не будет снимать эту квартиру.
У меня подкашиваются ноги. Ключи дребезжат в руках, будто чужие. Слова обжигают хуже огня.
Собери вещи. Верни ключ. Все
.
Я моргаю, а слезы сами катятся по щекам, горячие и соленые. Соседка что-то говорит еще, но я не слышу. В груди разрастается
холодная и черная дыра.
Я опираюсь лбом о дверь, крепко зажимаю кулаки, прижимаю ключи к груди, будто они последнее, что осталось от него. Последнее, чего он касался.
— Нет, — шепчу, едва слышно. — Нет, нет, нет…
Слезы душат, дыхание сбивается, я всхлипываю в пустой коридор, и мне кажется, что стены давят. Он вычеркнул меня. Вырвал из своей жизни, будто я никогда в ней не была.
Я не могу поверить. Только вчера он смотрел на меня так, словно я его спасение. Только вчера его руки были моей крепостью. И вот теперь я стою одна с ключами, которые ничего больше не открывают.
В груди боль такая, что я хватаюсь рукой за сердце, боюсь, что оно не выдержит.
Квартира встречает меня пустотой. На полке нет его дезодорантов, нет его футболки на спинке стула. В ванной тоже пусто, даже зубная щетка исчезла.
Артём собрался быстро, как будто вырвал себя из этих стен, стараясь не оставить ничего.






