— Все хорошо? — спрашивает
он усталым тоном.
— Угу. Все нормально.
Папа лезет в карман своих штанов и достает что-то небольшое и продольное, кладет мне «это» на колени.
Я тяжело вздыхаю и за малым удерживаюсь, чтобы не цокнуть.
Перцовый баллончик.
— Па-а-а-ап, — тяну я с жалобной улыбкой. — Ты серьезно?
— Серьезно, — чеканит он. — Всегда носи его с собой.
— Зачем?
Он смотрит прямо на меня.
— Потому что город – не сказка, Ань.
— Я уже не маленькая, — тихо говорю я.
— Знаю, — он чуть хмурится, потом проводит ладонью по своему лицу. — Именно поэтому и страшнее.
Папа смотрит на меня долго, потом отводит взгляд.
— Ты у меня одна, — произносит почти шепотом. — И я не могу все проконтролировать. Хоть и хочется.
Он не из тех, кто будет душить опекой, но если что-то случится, мой папа первым встанет между мной и бедой. Я это знаю.
Я беру баллончик, верчу его в руках.
— Ладно, буду носить. Только я и пользоваться им не умею.
— Тут все просто. Здесь есть инструкция по применению. Но запомни одно: распылять на расстоянии вытянутой руки.
Папа демонстративно показывает как.
— И не балуйся с ним. Используй только по назначению. Например, если кто-то полезет к тебе… с поцелуем.
— Пап! — я вскидываю голову, а он улыбается, как будто специально подловил меня.
Мои щеки начинают пылать.
— Все, все, — он поднимает руки,
сдается. — Больше не буду. Просто будь осторожна, хорошо?
— Обещаю, — киваю я.
Папа встает, ласково и быстро поглаживает меня по голове.
— Спокойной ночи, Анна.
— И тебе, пап.
Когда он уходит и закрывает дверь, я еще несколько секунд держу в руках перцовый баллончик. Потом кладу его в рюкзак, прямо в передний карман. Там, где кошелек и ключи. Потому что знаю, если он просит, значит, все не просто так.
Параллельно я слушаю, как папа уходит по коридору, тихо и по-военному. Щелкает выключатель в кухне, мама, наверное, накрывает ему ужин. У них слаженный тыл.
А я медленно поднимаюсь, и снова пододвигаю стул к шкафу. Забираюсь, тянусь. Коробка снова в моих руках. Черная и немного пыльная.
Девичьи секретики.
Я осторожно опускаюсь на пол, сажусь, подогнув ноги под себя. Открываю крышку.
В нос ударяет запах, немного пыли, немного прошлого.
Сверху – заколки, какие-то совсем детские. Резинка с плюшевым медвежонком.
Зачем я это храню?
Кусочек засохшей розы, перевязанной ниткой. Жетон из фотокабинки. Сломанный браслет
из бисера, который мне подарили в лагере, квиток от билета.
Я улыбаюсь. Перебираю каждую вещицу с нежностью и трепетными воспоминаниями.
Ничего из этого не имеет смысла, но имеет вкус. Вкус чего-то... потерянного.
Я копаю глубже.
На дне лежит фотография. Цвет слегка выцвел. Лица чуть размыты.
На ней – я, мне тут четырнадцать. Точнее... я так думаю.
Рядом стоят пятеро ребят: две девчонки и три мальчика. Все улыбаются. Все молодые.






