Пациентам, страдающим неизлечимыми генетическими заболеваниями, такими как болезнь Клариссы, будут предлагать тела людей с диагнозом «смерть мозга.
Шарко не мог понять, о чем ему рассказывает этот сумасшедший. Как можно представить себе тело Одры с головой Лансаль? Как кто-то может хоть на секунду подумать об этом слиянии двух разных памятей,
памяти сердца и памяти разума? Миф о Франкенштейне, о воссозданном, сшитом из кусков человеке, вновь возник перед его глазами.
Так что все это безумие было не только уделом литературы.
– Только вот, Кларис, ей уже не десять лет, — продолжил Карлофф. — Каждый день для нее — ужасные мучения. Существовала версия этой машины для мышей, которую Кларис изготовила в Инсерме.
Механизм, способный поддерживать жизнь не целой головы, а маленького животного мозга с помощью системы насосов, радиаторов и мешков с кровью. Десять лет работы, столько преодоленных трудностей... Чтобы адаптировать это к человеку, оставалось решить два важных вопроса. Первый: будет ли этот процесс работать с более крупным и, главное, более сложным органом?
И второй, не менее важный: что станет с человеческим сознанием? Это была совершенно неизвестная территория, которую нам предстояло исследовать. И мы не могли предсказать, как отреагирует мозг, лишенный пяти чувств. Франк посмотрел на своих коллег, ошеломленных, как и он сам. Прямо за ними плавал бесплотный мозг Эммы Дотти.
Женщина, которой она была, находилась одновременно здесь и где-то в другом месте. Присутствуя и отсутствуя. Мертвая и живая. Запертая в своего рода темной комнате, без ушей, без глаз, неспособная пошевелиться, не имеющая возможности кричать. Бесконечное страдание, лишь малая часть которого просачивалась через экран. Мозг, который не имел ничего другого, кроме как думать, думать, думать...
— Благодаря имплантированным электродам мы сегодня можем с высокой точностью измерить электрические сигналы, исходящие из каждой области, и с помощью искусственного интеллекта перевести их на компьютер в понятный язык, — вмешалась Лансаль. — Чтение мыслей больше не является ни выражением, ни научной фантастикой. Эта технология была лучшим способом получить доступ к состоянию сознания. В конечном итоге, она гораздо эффективнее всех сканеров в мире...
Ученый прервалась. Ее руки, похожие на когти орла, сжались еще сильнее. Говорить ей было очень тяжело.
— Мозг, который вы видите, жизнеспособен. И он думает. Он не перестает думать. Днем и ночью. Фазы сна больше
не существуют. Вы не можете себе представить, какое значение имеет это открытие и какую надежду оно дало бы на будущее. Это как если бы мы изобрели новую форму жизни.






