Они угнали его с долгосрочной стоянки в О’Хара, когда приехали в город два дня назад. Роберта кивнула в знак приветствия и открыла заднюю дверцу фургона. Они по очереди, одна следила за обстановкой, другая приседала между задними сиденьями и переодевалась. Долой больничную одежду. Надели джинсы, кроссовки, рубашки и куртки. Всё простое, безликое. Одевшись, сёстры обнялись, забрали свои простые холщовые вещмешки из узкого багажника фургона, протёрли салон от отпечатков, затем направились к разным выходам. Роберта пошла на запад. Она проталкивалась сквозь группы покупателей и туристов, мимо широких витрин, кафе и офисов, пока не добралась до станции «Кларк/Лейк» на Эль. Вероника пошла на юг и дальше до Рузвельта, где Оранжевая линия выходит из подземного участка.
Ричеру понравился арсенальный сержант в Рок-Айленд. Он решил, что парень достаточно умён. Достаточно уличный. Достаточно способен предвидеть, в какие неприятности он вляпается, если Холл каким-то образом узнает, что под подозрением. Но Ричер был осторожным
человеком. Он давно усвоил, что переоценивать людей может быть опасно. Что преданность части может оказаться сильнее уважения к чужаку. Особенно когда этот чужак — военный полицейский. Поэтому он убедился, что сержант ясно понимает последствия любых звонков, которые ему может захотеться сделать. Не оставил места для сомнений. Затем взял машину из автопарка базы и нашёл дорогу к адресу Холл.
Холл жила в последнем домике из небольшого скопления домов, вытянувшихся вдоль реки примерно в четырёх милях к востоку от главных ворот Арсенала. Её дом был маленьким и аккуратным. Всё было устроено для эффективности, подумал Ричер. Никакой вычурной отделки, требующей ухода. Никакой сложной работы во дворе. На стук в дверь никто не ответил. Ни в передние, ни в задние окна никого не видно. Просто расставленная дешёвая мебель, будто кто-то пытался воспроизвести картинку из каталога низких цен. Ничего личного. Никаких фотографий. Никаких безделушек, которыми люди обозначают свою принадлежность к месту. Ричер понимал это. Кроме четырёх лет в Вест-Пойнте, он всю жизнь мотался с одной базы на другую. Шесть месяцев здесь. Шесть месяцев там. Разные страны. Разные континенты. Нигде не задерживался достаточно, чтобы почувствовать себя дома. Сначала ребёнком, потому что его отец был офицером морской пехоты. Потом взрослым, будучи сам офицером. Может, у Холл был такой же опыт. Может, она ожидала следующего перевода и не хотела тратить силы на место, которое скоро покинет. А может, у неё была другая причина быть готовой уехать в спешке.
Ричер вернулся к взятой машине и устроился ждать. Его не волновало, сколько времени это займёт. Он был терпелив. Ему больше некуда было спешить.






