Её ладонь была прохладной и слегка влажной. Она волновалась не меньше него.
— Ну что, мои хорошие, — наконец подняла голову Светлана Игоревна, снимая очки. Её лицо было серьёзным, но в уголках глаз собрались лучики морщинок — подобие улыбки. — Смотрим динамику.
Марк замер, перестав дышать.
— Ходить ты будешь, солнце моё, — твёрдо сказала доктор. — Скорее всего, не как раньше. Возможно, будет лёгкая хромота, возможна быстрая утомляемость. Но ходить. Сам. Без коляски. Это уже не вопрос «если», а вопрос «когда» и «насколько хорошо».
В кабинете воцарилась тишина. Марк смотрел на снимки своего позвоночника, на эти серые, неясные простому человеку картины, которые для него сейчас были дороже любой картины великого художника. Там, в этом хаосе серого вещества, была его жизнь. Его будущее. И оно… оно не было чёрным.
Сильная, тёплая рука охватила его затылок и прижала к плечу. Дилара. Она обняла его, прижала к себе, и её губы коснулись его виска. Она не говорила «я же говорила» или «видишь?». Она просто держала его, пока он, великий и ужасный Шторм, тихо плакал от облегчения в кабинете врача, как ребёнок.
— Спасибо, — хрипло выдавил он, не зная, кому — врачу, ей, Богу, Вселенной.
— Не благодарите, — строго сказала Светлана Игоревна, но её глаза тоже блестели. — Работайте. И выздоравливайте.
Они вышли из кабинета. В коридоре Марк остановился, опершись на костыли. Он смотрел перед собой на длинный, бесконечный больничный коридор, который когда-то казался ему
дорогой в никуда.
Марк перевёл взгляд на Дилару. Она смотрела на него, и в её глазах было всё: усталость этих пяти месяцев, гордость, страх перед новыми трудностями и та самая, нерушимая решимость.
— Ну что, Кошка, — сказал он, и его голос дрогнул. — Поехали домой.
Она кивнула, и её губы дрогнули в улыбке. Не широкой, не победной. А той самой, сдержанной, тёплой, которая была теперь только для него.
— Поехали, — сказала она просто и взяла его под руку.
И в этот момент, глядя на её профиль, на эту хрупкую, но несгибаемую девушку, которая вопреки всему вернулась и совершила чудо, не позволив ему сдаться, Марк понял одну простую вещь. Эти пять месяцев, самые трудные в его жизни, были и самыми счастливыми. Потому что в них была она. Её воля. Её вера. Её любовь, которая не говорила громких слов, а молча, каждый день, ставила его на ноги. Буквально.
Он сделал ещё шаг. И ещё. Дорога домой была долгой. Но он знал, что пройдёт её не один.
Глава 34
Вечер был тёплым и щедрым, словно сама природа решила отметить это событие. Ресторан на берегу реки, стилизованный под старинную усадьбу, светился изнутри золотым светом. Сквозь открытую террасу доносились смех, музыка
и звон бокалов. Здесь всё было не так, как на гламурных светских раутах Лёхиной прошлой жизни.






