По телевизору видела. Гордимся, —
она сказала это с лёгкой иронией, но в голосе слышалась искренность.
— Звезда… — Лёха горько усмехнулся. — Да ладно. Слушай, Рит, не хочешь кофе? Вот тут есть неплохое кафе. Юру бери с собой, конечно. Расскажешь, как жизнь.
Рита оценивающе посмотрела на него, потом на брата.
— Юр, ты домой поедешь? Или с нами?
— С вами! — парень выпалил сразу, и они оба рассмеялись.
Кафе рядом с ареной гудело. Голоса, звон бокалов, запах жареной картошки. Они уселись в углу. Юра, заворожённый, слушал рассказы Лёхи о матчах и сборах. Рита сидела напротив, медленно помешивая ложкой капучино. Её голубые глаза, чистые и холодные, то и дело останавливались на Лёхе, будто считывая информацию.
Когда Юра отвлёкся на экран с повтором голов, Рита наклонилась вперёд.
— А что Марк? — спросила она прямо, без предисловий. Её голос стал тише, интимнее. — Как он? Ты же с ним, я знаю, не разлей вода.
Лёху
будто холодной водой окатили. Он отставил чашку:
— Марк… — он замялся. — Марк бьётся на ринге. Гоняет на мотоцикле. В гараже ковыряется.
— Ничего не меняется, — улыбнулась Рита, но в улыбке было что-то грустное. — Он всегда был таким цельным. Как скала.
— Не всегда, — хрипло выдохнул Лёха. Он посмотрел на свои руки, на ссадины от клюшки. И решился. Ему нестерпимо нужно было выговориться кому-то, кто знал Марка настоящим. — Рит, я облажался. Сильно.
Она приподняла идеально очерченную бровь, но не перебивала.
— Появилась одна девушка. Фигуристка. Дилара. Я… Мы с Марком оба… Ну, обратили на неё внимание. И я… — он с трудом подбирал слова, — я повёл себя как последний эгоист. Ревновал. Устроил сцену. Сказал много глупого. Он ушёл и мы не разговариваем.
Он выпалил это быстро, смотря в стол. Стыд горел на щеках. Когда он поднял глаза, то увидел в голубых глазах Риты не осуждение, а сложную смесь удивления, понимания и чего-то ещё… щемящего.
— Ты ревновал эту фигуристку? — уточнила она мягко.
— Да. Потому что она с ним говорила со мной,
а нет с ним говорила. По-настоящему.
Рита откинулась на спинку стула, её длинные волосы скользнули по плечу.
— Боже, Лёх… — она покачала головой. — А я всегда думала, вы братья. Настоящие. И ничто вас не разобьёт.
— Я тоже так думал, — прошептал Лёха, чувствуя ком в горле. — И теперь я не знаю, как это исправить. Я даже… Я даже, кажется, хочу, чтобы у него с этой Диларой всё получилось. Потому что он, когда говорил с ней… Он был живой. Не тот зацикленный, каким стал последние годы. — Он замолчал, ожидая насмешки. Но Рита молчала. Её лицо стало непроницаемым. Она смотрела куда-то мимо него, в прошлое.
— Дилара… — произнесла она, как будто пробуя имя. — Красивое имя.
— Да. И она особенная. Не такая, как все. — Лёха вдруг с жаром стал рассказывать, словно оправдывая свой недавний интерес.






