Вообще, я потихоньку прощупывал его с помощью Морока всё то время, что он находился в крепости. Прежде всего,
чтобы убедиться, что он не затевает какой-нибудь каверзы. Насчёт этого, похоже, можно было не беспокоиться — камня за пазухой он не затаил. Но в то же время атаман вызывал некоторое беспокойство. Очень уж он непрост. Что-то в нём настораживало меня и в то же время заинтриговывало. Какая-то деталь, зацепка, которую я уже почуял, но не мог толком ухватить.
Да кто ты, чёрт побери, такой, Ванька Кречет?
— Я с вами, господа! — решительно тряхнув головой,
атаман протянул руку, и мы с Путилиным и Кабановым по очереди пожали её. — Хреново, конечно, что помощи ждать неоткуда. Но и бежать от драки я не привык.
— А вот это по-нашему! — одобрительно крякнул Кабанов.
Кречет ушёл. Погребняк, Тагиров и несколько казаков из гарнизона суетились в комнате Стрельцова. В коридоре остались мы впятером — я, Кабанов, Путилин, Дарина и Демьян. Сгрудились теснее, будто баскетбольная команда перед началом игры.
— Вы, конечно, держитесь храбро, — нервно усмехнулась Дарина. — Но вы же понимаете, с чем
мы столкнулись? И насколько это опасно?
— Я понимаю, что если мы не остановим эту орду здесь, то она уже через неделю-две может добраться до самого Томска, — ответил Путилин. — Так что у нас нет права на сомнения и душевные терзания. И отступать нам нельзя. В конце концов, мы все знали, на что идём. Верно?
Он обвёл нас взглядом. Демьян, как всегда, угрюмо насупившийся, молча кивнул. Кабанов расправил плечи, будто перед строем. И мы все вместе, не сговариваясь, почти хором ответили:
— Это дело для Священной Дружины!
Новосибирск, ноябрь 2025 — февраль 2026






