— Скажи мне, если у тебя случится сердечный приступ или что-то в этом роде. Скарлетт никогда не простит меня, если я позволю тебе умереть посреди улицы.
Я слегка улыбнулся. Он был не только звездным нападающим нашей команды, но и парнем моей сестры Скарлетт.
Когда-то мы с Ашером были непримиримыми соперниками, но после того, как он перевёлся в «Блэккасл» из «Холчестера» и начал встречаться с моей сестрой, между нами завязалась невольная дружба. Я был убежден, что она иногда использовала его, чтобы шпионить за мной, потому что, ну, она же моя сестра, а сёстры всегда любопытны.
— Обещаю, я не упаду замертво. — Я неохотно вернул Трюфеля Стивенсу. Я бы взял его на выходные, но уже «похитил» его у родителей Стивенса, когда он водил их знакомиться с командой. — Увидимся
в понедельник, хорошо? Повеселитесь в «Легендах».
Другие игроки стонали и добродушно жаловались на то, что я их бросил, но это не помешало мне поймать следующее такси до дома.
Я плюхнулся на заднее сиденье и назвал водителю свой адрес. К счастью, он либо не узнал меня, либо не стал поднимать шум, просто сел за руль, не задавая вопросов.
ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ (Не Связывайся).
Я потёр лицо рукой. Я не мог выбросить это напоминание из головы и ненавидел ту власть, которую оно имело надо мной после всех этих лет. Более того, я ненавидел
себя
за то, что вообще дал ему эту власть.
Мой телефон завибрировал. Я резко выпрямился, пульс взлетел до опасного уровня. Это было совершенно невероятно, но, возможно...
Нет. Это была просто Скарлетт.
Я снова вытер лицо рукой и сделал глубокий вдох, прежде чем ответить.
— Ты ответил. — Её удивление было заметно по смеху и звукам, похожим на шум грузовика, подъезжающего задним ходом на заднем плане. — Я думала, ты всё ещё с командой.
— Нет, — я постарался говорить ровно. — Они пошли в «Легенды», но я не в настроении, поэтому я еду домой.
— С каких это пор ты отказываешься от повода повеселиться?
— Поскольку мне уже не двадцать один год.
— Пожалуйста. Не веди себя так, будто ты
так
вырос, когда ты проводил две недели летом на Ибице.
— Эй, ты не знаешь, что я делал на Ибице. Не стоит делать предположения.
— Все знают, что ты делал, Винсент. Об этом писали в таблоидах.
— Да, потому что таблоиды известны тем, что являются арбитрами истины.
Скарлетт
усмехнулась, но её голос смягчился при следующем вопросе.
— Как ты держишься?
У меня сжались плечи. Конечно.
Вот
почему она позвонила. Она была единственным человеком в мире, кто знал о моей навязчивой идее третьего октября.
— Хорошо, — соврал я. — Я почти не думал об этом. Слишком отвлёкся на сегодняшнем матче.
К её чести, она проигнорировала мою откровенную ложь. Не думаю, что она ожидала, что я скажу правду; она просто хотела убедиться, что я знаю, что она рядом, если я сойду с ума.






