Маму оставили ждать Мишку дома. У подъезда сосед дежурит — сам вызвался.
Пошли к садику. Всю территорию обошли. Вызвонили заведующую, в группу поднялись — Жене вдруг захотелось посмотреть на Мишкину кровать. Безутешной матери администрация пошла навстречу несмотря на поздний час. Заведующая приехала, открыла центральный вход, взяв с собой в качестве группы поддержки двух сотрудниц — психолога и еще одну.
Но когда стало понятно, что скоро ночь, столько всего проделано, столько людей вовлечены в поиски, а результата нет никакого и когда он будет — неясно, я начинаю поддаваться панике. Ведь бездействие хуже смерти.
— У вас тут что, на
хер?! Проходной двор?! Как можно было потерять ребенка?! — от бессилия я кричу на женщин.
Заведующая и ее коллеги испуганно переглядываются.
Хотя что они, блядь, знают об испуге. Сидят, курицы, за жопы свои трясутся! По-любому!
На Женю больно смотреть. Сгорбившись и обхватив себя руками, она сидит на стуле и методично покачивается вперед-назад. И когда я думаю о том, что мы не найдем Мишку, от ужаса во мне стынет каждый сосуд.
— Мы все переживаем, — подает голос заведующая. — Все виновные обязательно понесут наказание. Мы выясним, как это могло произойти… У нас впервые такое…
— Какое "такое"? — грубо обрываю ее, разведя руками в стороны. — Безответственность?! Пофигизм?! У вас трехлетний ребёнок оделся, обулся и ушел! Что тут выяснять?! Бардак у вас полный!
Насупившись, заведующая молча проглатывает мои обоснованные претензии. А жена, которая за последние полчаса ни слова не проронила, вдруг говорит:
— Он бы не ушел сам… — безжизненным голосом выводит.
— Ну… мальчик у вас всё же своенравный… — осторожно вставляет другая женщина — методист или кто она там.
— И что с того, какой он?! — ору на нее, заставив вздрогнуть и остальных. — Сам ушел, не сам! Вы тут нахера все сидите?!
— Саша… — Женя слабо мотает головой.
Просит, чтобы не кричал. Понимаю, что смысла орать на сотрудников и торчать тут дальше никакого нет.
Стискиваю кулаки. Все мышцы стальными тросами натягиваются и гудят, когда пытаюсь сделать размеренный вдох. Ловлю на себе
сочувствующие взгляды.
— Пойдем, Жень, — подойдя к жене, за плечо ее тормошу. — Всем тоже домой надо.
Женщины заметно оживляются, когда Женя поднимается. Мы выходим в раздевалку. Темнота за окнами на контрасте с залитым светом люминесцентных ламп помещением с разноцветными дверцами и яркими стендами кажется густой и зловещей.
И где-то там в этой темноте наш Мишка.
Пытаюсь представить его, одиноко бредущего, и не могу. Так это нереалистично и чудовищно.
Дети в такой час не должны быть одни!
Дойдя до Мишкиного шкафчика, Женя снова его распахивает. Я знаю, что там. Сам проверял: нательное белье, колготки — на всякий случай; форма для зарядки; чешки.






