Я все-таки дружила с ней… Пакостить — одно… Но такое…
— Пакостить? — отстранившись, в глаза ей заглядываю. — О чем ты?
— Иголки нам в дверь кто-то понавтыкал. Помнишь, Бим укололся? — Я киваю, шаря взглядом по ее лицу. — Знаю, ты в такое не поверишь, но я не чокнулась! Еще одну иголку я нашла у вас в косяке. Это могла быть Вика. В школе она занималась всякими такими вещами…
— Какими вещами? — хмурюсь.
Если честно, все это звучит очень бредово. Но взгляд жены снова ясен, как тогда, когда она про сандалии рассуждала.
— Ворожбой, гаданием… И она еще тогда к тебе неровно дышала, а тут… Ты сделал ей такой подарок… — с укором заканчивает.
— Какие иголки? Какая ворожба?! — прикидываю временной промежуток. — Да я с ней когда был? — отсекаю эту версию.
— Тогда где Миша?! — вскрикнув, Женя опускает голову.
— Адрес ее знаешь?
— Родителей, да, — недоверчиво смотрит исподлобья.
— Я проверю. Обещаю. Давай собираться? Я на телефоне, Жень. Как только что-то, сразу позвоню.
— Саш… — пробует возразить, и у нее дрожат губы.
— Поедешь в больницу. Всё! Собирайся! — гаркнув, снова притягиваю ее
в объятия. Сцепив челюсти, психую на себя. Орать на беременную жену с учетом всей ситуации — охренеть как полезно для нее. — Ну же, родная… Будь умницей. Ты понимаешь, что если хоть с одним из вас… — вовремя прикусываю гребаный язык. — Все будет хорошо. Мишка найдется. Он у нас парень не промах. А ты должна поберечься. Жень?
У нее на щеку выкатывается крупная капля. Смахнув ее, Женя решительно кивает:
— Да, ладно. Я поеду.
60
Александр
Женю в больнице оставляю и с неподъемным камнем на сердце сажусь в такси.
Всю дорогу домой в ушах стоят звуки ее стенаний.
Когда в приемном покое прощались, она вдруг не просто рыдать начала, а завыла в голос.
Дежурная медсестра попыталась призвать нас порядку, мол, что тут устроили, не на век прощаетесь. Пришлось
довольно жестко объяснить ей, что у нас случилось. Медсестра сразу заохала, закивала. Попросил, чтобы Женьку одну не оставляли. Дал свой номер.
Пока ехал, у меня, вроде бы, был даже план, только у подъезда вдруг заканчиваются все дельные мысли. Я даже домой подниматься не хочу.
Что мне делать в пустой квартире? Пёс и тот у матери. А к ней зайдешь, сразу расплачется.
Вспомни, кого ты обидел?
Согласен. С Викой вышло некрасиво, как бы она там себя ни вела. Мне следовало быть сдержаннее, а лучшее — вообще с ней не связываться.
А теперь и номера у меня ее нет. Выбросил. Так не вспомню…
21 — … А дальше?
Проверяю телефонную книгу в мобильном.
Номер жены, наши домашние, чтобы не набирать, номер Сереги-самбиста, еще пары людей из питерской тусовки, рабочий участкового, Макса… Всё.
Мобильный я у Вики и не спрашивал. У меня тогда даже мобилы не было.
Я ей и звонил-то только раз-два от силы. Она всегда сама инициативу проявляла.






