У неё под беременность обострение доброты и сострадания.
Ну мать. Как я мог забыть про подружек?! Наверняка ведь ошивались рядом и слушали. Две ведьмы, жена отца Эстель, и жена Макса, моего названного брата, Диана, познакомились на конкурсе невест и вместе с Хелен образовали неразлучную троицу. Условно, конечно, неразлучную, но для дворца и такая честная дружба - нонсенс.
– Ты осуждаешь меня?
– Я?..
– изумилась мачеха: - С чего вдруг?.. Мы с Дианой настаивали, чтобы Хелен дождалась тебя и объяснилась по-человечески, но она испугалась. Ты же знаешь её, тот ещё норный зверёк.
– И что она хотела сейчас?
Мачеха со вздохом убрала с лица светлые до платины волосы и ответила:
– Совесть успокаивает. Загнала себя в тупик и мучается. Ничего, перемелется. Но Тео, чем дальше, тем больше я удивляюсь тебе. Очень благородно по отношению к поступку Хелен.
– Полагаешь, стоило отрубить её мужу голову, заспиртовать и поставить в её покоях?!
Взгляд Эстель приобрёл крайнюю задумчивость.
– Это определённо плагиат, не повторяйся.
Да уж. Я точно оказался
неповторимым - второго такого "прощателя" нужно поискать. Только, тьма подери, не легче!
– Как отец, как Ари?
– спросил невпопад. Хватит с меня Хелен на сегодня. Даже хорошо, что Эстель отвлекла - оборачивался бы до последнего.
Мачеха мгновенно разулыбалась, зато моё настроение поползло вниз. Отец и Ари - её семья. Семья, которую она любила, за которую готова была убивать - и это покрывало многие недостатки Эстель.
Но семья отца не была моей семьёй.
– Отец как обычно гневается, а Ари с утра ждёт, что ты зайдёшь в гости. У неё готовы новости и стихи специально для тебя. Не разочаруй малышку, братец!
– Разочаровывать - моё профессиональное умение, - мрачно выдал я. Зачем, называется?! Эстель же просто пошутила.
– Глупости, - отрезала мачеха, - ты сам возводишь стену. Иногда можно попросить и получить помощь, а не закрываться от мира. Перед отъездом ты сказал, что я плесень, и меня невозможно вывести из дворца - так давай я побуду плесенью, разрушающей твоё убежище?..
Смутился.
Эстель пыталась помирить меня с отцом полгода назад - и со злости я наговорил ей всяких "приятностей". Говорил ей, а мыслями был с другими.
– Я сожалею, извини. Ты вовсе не плесень.
– Ой, как будто я расстроилась!
– отмахнулась она: - С удовольствием вывелась бы, если бы не семья. Три наглых рыжих. Куда от вас деться?..
– А кто третий?
– удивился я. Мачеха покрутила пальцем у виска, не успев ответить. Мы пришли. У входа в кабинет стоял, картинно облокотившись на стену, отец.
...Естественно, мы не нашли обший язык. Ничего нового. Но в разгар спора в воздухе замерцал Фил - и не заметив отца, громко пророкотал:
– Полундра, Тео! Не поверишь, куда мы встряли!
Глава 5. Что водится на чердаках?..






