— Я целую ее в плечо. — Я бы не стал так рисковать.
Ее глаза темнеют. — Ты бы сделал для меня все, не так ли?
Я смотрю ей в глаза, позволяя увидеть правду. — Абсолютно все.
— Займись со мной любовью снова, — шепчет Таш мне в шею. — Здесь, всю ночь. Я хочу чувствовать тебя до рассвета.
Ее слова что-то зажигают во мне. Я прижимаю ее ближе, поражаясь тому, как идеально она умещается в моих объятиях. — Ты же знаешь,
что охранники совершают обход.
— С каких это пор Дмитрия Иванова волнуют правила? — Она проводит пальцем по шраму возле моего виска. — Все равно тебе принадлежит половина правления.
Я ловлю ее блуждающие пальцы, запечатлевая поцелуй на каждом. — Ты погубишь мою репутацию.
— Хорошо. — Она садится верхом на мои колени, глаза блестят в свете свечи. — Пора кому-то бросить вызов великому кукловоду.
Глядя на нее снизу-вверх, освещенную древними артефактами и современными лампочками безопасности, я поражаюсь тому, как сильно она изменила меня. Стены, которые я возвел после смерти матери, тщательный контроль, который я поддерживал, — все это рушится под прикосновениями Таш.
— Ты разрушила меня, — произношу я, оставляя дорожку поцелуев на ее шее. — Раньше я гордился тем, что я неприкасаемый.
Она
приподнимает мой подбородок, встречаясь со мной взглядом. — А теперь?
— Теперь я хочу никогда не переставать прикасаться к тебе. — Правда срывается с моих губ прежде, чем я успеваю ее осознать. — Ты заставляешь меня забыть, кто я такой и что я натворил.
— Нет. — Она качает головой. — Я заставляю тебя вспомнить, кто ты есть. Под костюмами и играми власти.
Ее слова пронзают что-то глубоко внутри меня. Рядом с ней я не расчетливый второй сын или внушающий страх брат Иванов. Я просто Дмитрий, лишенный притворства и игр во власть.
— Останься со мной, — шепчу я ей в кожу. — Не только этой ночью. Всегда.
Она отвечает поцелуем, от которого у меня перехватывает дыхание и исчезают последние сомнения. Окруженный многовековой историей, я переписываю то, кто я есть, каждым прикосновением и общим вздохом.
Впервые с тех пор, как я увидел, как умирает мама, я не боюсь потерять контроль. С Таш, капитуляция ощущается как победа.
Эпилог
ТАШ
Шесть
месяцев спустя...
Я лениво растягиваюсь на плюшевой гостиничной кровати, солнечный свет проникает сквозь тонкие занавески нашего люкса в отеле Ritz Paris. Простыни все еще хранят запах Дмитрия, хотя он ускользнул раньше, поцеловав и пообещав позавтракать.
Дверь со щелчком открывается, и входит Дмитрий, безупречно одетый в темно-синий кашемировый свитер и с белым бумажным пакетом в руках, который наполняет комнату ароматом свежеиспеченной выпечки.
— На завтрак, в твой день рождения, только самое лучшее, куколка. — Он ставит две чашки кофе от Coutume на антикварный приставной столик.






