Часть ее хотела сохранить дистанцию, не раскрывать личное. Но другая часть — та что горела от боли и унижения — требовала выговориться.
— Вы правы, — сказала она наконец. — Это месть.
— Продолжайте.
— Гесс. Начальник программы. Блестящий администратор, талантливый манипулятор, и чудовище в личном общении, — слова хлынули, как прорвавший плотину поток. — Он домогался меня два года… Я отказывала ему последовательно и однозначно. Надеялась, что он поймет наконец. Я была наивна. Последний отказ случился месяц назад. После чего он сказал прямо — если я хочу продолжать работу, вообще заниматься дальше наукой, то должна «пересмотреть приоритеты», что «в корпоративном мире успех зависит от правильных личных связей…»
— И он решил отомстить, — закончил Холт.
— В итоге я была отстранена от устройства — от проекта в который вложила семь лет жизни. Семь лет, господин Холт. Я пожертвовала многим ради этой работы, но ладно… Сейчас Гесс использует свое влияние, чтобы блокировать все мои попытки продолжить карьеру. Я имею в виду не деньги, вы понимаете.
— Да. Наука для вас…
— Единственное что имеет значение.
— И когда груз исчезнет, расследование укажет на недостатки в системе безопасности, соответственно — в его компетенции. Он будет отстранен, дискредитирован,
и привлечен к ответственности… Что же, я встречал массу людей готовых предать свои организации за деньги, за власть, за идеологию. Но месть — самый честный мотив. Она не прячется за рационализацией. Не притворяется благородной. Она есть то что есть — человеческая, понятная, и ожидаемая…
Он поднялся, протянул руку.
— Что касается биометрической проблемы — решение мы найдем. У меня есть специалист, который справлялся с более сложными задачами.
Элена поднялась, пожала руку.
— Благодарю вас.
— Не благодарите, — Холт усмехнулся. — Это бизнес. Но если вам станет легче, я действительно понимаю вашу ситуацию. В моем мире тоже хватает людей злоупотребляющих властью. Разница лишь в том, что мы решаем такие вопросы более… Прямолинейно.
Он проводил ее до двери. На пороге она обернулась.
— Я переступила черту, и назад пути нет. Но я не жалею.
— Если хотите совет старого пирата-циника… Не жалейте о мести, доктор. Вот о причине посожалейте, потом.
Дверь закрылась. Элена осталась одна в безликом коридоре станции, чувствуя странное, горькое удовлетворение.
Каллен Дейнт не любил импровизацию. В его профессии импровизация означала ошибки, а ошибки означали провал, арест, или смерть — в зависимости от степени невезения. Поэтому он сидел в кубикуле на окраине мегаполиса Новый Эридан уже неделю, подбирая гарантированную уязвимость среди всех многочисленных в жизни доктора Илая Неттора.






