— Ну что ты мнешься, будто я тебя не видела?
Илья не стал спорить, и Накки, щедро зачерпнув мазь, принялась ее втирать в его спину. Поначалу был только холодок, но вскоре тело стало расслабляться и будто оттаивать изнутри. Аромат, витающий в воздухе, постепенно менялся: в нем появлялись
терпкие плодовые нотки, как от чуть забродившей сливы.
Закончив, Накки откупорила флакончик, от которого исходил такой же запах, и протянула Илье.
— А вот это нужно выпить, — пояснила водяница.
Он подозрительно на нее покосился, но все-таки сделал глоток. На вкус питье напоминало обычный компот, разве что чуть покрепче. Однако Илье это понравилось и он понемногу осушил флакончик. Вскоре подступило приятное сонное томление, веки стали наливаться тяжестью, Накки бережно коснулась прохладной рукой его лба и плеч, и в следующий момент накатило забвение.
В эту ночь Илья впервые за долгое время нормально выспался и утром чувствовал себя куда бодрее, чем обычно. Даже Ян за завтраком обратил внимание на настроение отца. Однако сам Илья пока не знал, с чем это связано — с силой снадобий или любопытством и желанием снова увидеть эту странную упорную девицу.
Накки лечила его долго, приходя каждую ночь, — почти до конца весны. Он уже полностью доверял ей, к тому же она не лезла в душу, не расспрашивала, не заигрывала, и эта отстраненность понемногу начала интриговать Илью. Как-то финн подумал, что пора бы ее отблагодарить, и вспомнив прабабкины записи о ритуалах жертвоприношения, стал оставлять на столе угощения, которыми прежде задабривали духов, — молоко, мед, яблоки, даже экзотические плоды. Однако девушка ни разу к ним не притрагивалась, и наконец Илья потерял терпение и спросил:
— Ты что, не хочешь есть?
— А почему ты спрашиваешь? — невозмутимо отозвалась Накки.
— Да потому что не хочу быть неблагодарной скотиной. Ты мне — значит, и я тебе, а как с вами по-другому, я не знаю.
— Оно и видно! — рассмеялась девушка. — Велхо, ты молодец, что об этом подумал, но представления у тебя уж очень старые. Мы ведь давно приспособились к переменам и большому городу. Других путей нет — либо погибай, либо уходи в другие земли, либо меняйся и прикидывайся. Мы выбрали последнее...
— Большой город? — удивился Илья. — То есть, вы теперь живете и среди нас?
— Да мы и прежде жили среди вас, только спокойнее. Впрочем, и теперь раскусить нас могут только такие, как ты, а для остальных хватит и небольшого морока, чтоб не замечали
клыки и когти. А так мы вполне сливаемся с фоном, живем как странный осколок коренного населения — содержим маленькие гостиницы, бани, закусочные, лодочные станции. Лишний раз мы ни во что не вмешиваемся, но глядим в оба, Велхо, будь уверен!
— Верю, — улыбнулся Илья. — Что же, вы молодцы.






