Хотя бы со мной, — она сжимает мою руку и я чувствую, что ступаю на тонкий лёд. — Ты пережила страшные вещи, не спорю. Но жизнь продолжается. Скоро ты сама станешь мамой.
Мы идём дальше, Лия смотрит под ноги. Я давлю, да?
— Сложно, — выдыхает.
У меня опять бегут мурашки. Слышать её голос непривычно, я хочу ещё.
— Почему? Мы не торопимся.
Лия цокает, будто не может сформулировать мысль.
— Так безопаснее? — отвечаю за нее. Лия кивает и прячет нос под куртку. — Пойдем обратно, замёрзнешь.
Эта тема её беспокоит или просто не хочет об этом говорить. Потому что блеск в глазах от прогулки сразу испарился. Меня, в целом, не напрягает её молчание. Но я хочу, чтобы всё плохое осталось позади. Чтобы она могла со мной расслабиться во всех смыслах. А если расслабится, сможет и говорить.
— Не думай, что меня что-то не устраивает. Вопрос лишь в твоём комфорте. Мне кажется, ты бы сама хотела говорить. Или я не прав? — открываю пассажирскую дверь и Лия садится в машину. У нее такое выражение
лица, я начинаю жалеть, что сказал про это.
Сажусь за руль, завожу. Сразу включаю печку и направляю воздух на неё. Лия подставляет руки под теплый поток. Красивая у меня жена. Часами могу любоваться. Она ведь даже не догадывается, как влияет на меня.
— Лия, — тяну её к себе на плечо. Целую холодный нос и щеки. Она прячет голову в изгибе моей шеи и касается губами кожи. — Не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за этого. Я просто сказал тебе, о чем думаю. Тем более, ты два раза заговорила сегодня. Значит, всё не так плохо?
Она поднимается и отодвигается на край пассажирского кресла. Обиделась? Лия тянется назад, достает из сумки телефон и набирает сообщение.
Ты давишь также, как всегда давил отец. Он ещё бил меня по лицу, когда я не могла выдавить хоть звук. Не всё поддаётся исцелению, Шахид. И даже если это происходит, рубцы всё равно остаются. Я не уверена, что смогу говорить свободно. Любые мои попытки, даже незначительные, сталкиваются с давлением и наседанием. Пожалуйста, не пытайся выдавить из меня то, что я не могу дать.
Читаю и чувствую себя идиотом. Надо было сломать Артуру руки.
— Я не давил, Лия. Я просто… Ладно, возможно это прозвучало как давление, но я не хотел. Правда. Я не хочу, чтобы ты закрывалась от меня. А кажется, что молчание — это как щит. Закрываешься от всех и от меня, в том числе.
Лия вздыхает и качает головой. Ничего больше не ответит? Она отворачивается к окну и я понимаю, что разговор на этом закончен.
Мы доехали до дома в тишине, Лия даже ни разу не взяла меня за руку. Ладно. Не катастрофа. Наверное. Хотя это неприятно. Снова чувствую себя подростком, на которого девчонка внимание
не обратила. Это бесит.
Домой мы также заходим будто чужие. Лия проходит в гардероб и спокойно переодевается.






