Немного позже…
Эйден целовал шею, грудь, опускаясь с поцелуями все ниже и одновременно стягивая платье. Нижнее белье испарилось как будто само по себе…
Я лежала с широко распахнутыми глазами, но не видела ничего, до чего же необычное ощущение, но зато в полной темноте обостряются другие чувства: прикосновения кажутся острее, удары двух сердец слышатся отчетливее, а горячее дыхание обжигает кожу.
Эйден навис надо мной, а я инстинктивно сжалась, хотя, клянусь, так как в ту минуту я еще никогда не была готова к близости. Но он не вошел в меня, будто прочел мои мысли и страхи, он принялся целовать меня с новой силой, с такой жаждой, что у меня от наслаждения и понимания, насколько он горит желанием, кружилась голова, а кровь горячей лавой струилась по венам.
Я позволила ласкать ему мою грудь, и постепенно внутренний
зажим ломался. Когда же он перешел на живот, лишь одна посторонняя мысль посетила меня — хорошо, что я все-таки решила заняться фитнесом. Когда же он спустился ниже, я уже не думала ни о чем. Ну разве что чуть-чуть… о том, что если бы я узнала раньше, как прекрасны бывают столь откровенные ласки, я бы не смогла без них жить.
Время остановилось, реальность вокруг растворилась…
Если то, что я ощутила, когда он впервые вошел в меня — это оргазм… то… как я жила без него?!
Ах, нет, наверное, оргазм — это то, что последовало спустя несколько минут. Или…
Последняя моя связная мысль в ту ночь была о том, что вот все-таки не врали эти авторы любовных романов! Только такая женщина, как я — обделенная любовью и лаской, скованная стереотипами, придавленная проблемами, могла не верить в то, что близость прекрасна, что близость чудесна, она неописуема, великолепна, потрясающа. Любые слова уплощают… И никакие, даже самые красивые фразы не передают ее истинную суть.
Звезды зажглись. Но нам с Эйденом было не до разговоров…






