Скорее купеческая основательность: чисто, крепко, без лишних сантиментов.
Меня приняли не сразу, но фамилия Читаловых и недавний случай в ресторане сделали своё дело. Через десять минут я уже сидел в кабинете управляющего отделением — плотного господина с аккуратной бородкой, золотыми очками и руками человека, который никогда не таскал мешки, но прекрасно знал, сколько стоит каждый мешок.
— Господин Читалов, — произнёс он, просматривая мои бумаги. — Примите соболезнования. Вся столица говорит о случившемся.
— Благодарю, — ответил я, выдержав нужную паузу. — Именно поэтому я здесь.
Он поднял взгляд.
— Понимаю. Восстановление заведения?
— Восстановление уже начато. Но после происшествия ресторану необходимо вернуть прежний уровень. Ремонт, закупка продуктов, расчёты с поставщиками, усиление охраны, реклама к открытию обновлённого зала. Люди должны увидеть, что Читаловы не закрылись после удара.
Банкир кивнул. Эта логика была ему понятна. Не новая технология, не рискованный рывок, не безумие молодого дворянина, которому в голову после комы ударили прожекты. Обычное восстановление доходного дела после громкого нападения.
— Какую сумму вы считаете достаточной?
— Две тысячи рублей.
Он чуть прищурился.
— Сумма немалая.
— Но и не чрезмерная для ресторана с нашей выручкой.
Я говорил спокойно. Не просил. Не суетился. За последние годы прошлой жизни я успел провести столько переговоров, что мог отличить момент, когда собеседник уже почти согласился, но хочет получить удовольствие от сопротивления.
—
Ваш отец имел у нас небольшую кредитную историю, — сказал управляющий. — Без просрочек.
— Именно поэтому я обратился к вам. Мне не нужен покровитель. Мне нужен деловой партнёр, который умеет считать.
Это ему понравилось. Банкиры вообще любят, когда их считают не ростовщиками, а почти философами от мира арифметики.
Ну, а дальше уже табуном попёрли условия. Процент неприятный, но терпимый. Срок короткий, поджимающий, но где наша не пропадала? Я немного поторговался, уступил там, где и собирался уступить, нажал там, где уступать было нельзя, и через полчаса передо мной лежали бумаги.
Подписываясь пером, я с удовлетворением отметил, что кляксу на этот раз не поставил. Прогресс, не иначе.
Когда управляющий отсчитал две тысячи рублей крупными купюрами, аккуратно перевязал пачку и передал мне, внутри неприятно ёкнуло. Деньги были чужие. Долг был настоящий. Но вместе с тем это были первые средства, добытые мной уже здесь, в этом мире, не из семейной кубышки и не за счёт мёртвого отца. Мои первые патроны для грохочущего револьвера прогресса.
— Успехов в восстановлении, господин Читалов, — сказал банкир.
— Благодарю. Надеюсь, это начало долгого сотрудничества.
На улице стало свежее.






