А горяченького в промозглых окопах хочется всегда и каждому.
Но тут в голове у меня мелькнула мысль, что такими темпами можно повторить историю одного персонажа из моей реальности. Сначала поставки армии провианта, потом наберу себе целый штаб уличных крикунов для всяких выступлений государственных и её мысли продвижения, потом бригаду частную найму и захочу поиграть с гранатой где-то на дирижабельном борту…
Согнав наваждение, я посмотрел на сестру:
— Соглашусь, но есть у меня мысль, что женишок твой сильно нам в этом помешать захочет.
— Опять Воробушек договориться хотел? — сестра брезгливо поджала алые губы.
— Он самый. Пришлось подпалить шкурку одному из его охранников.
Екатерину как током пробило. Она замерла, смотря
мне прямо в глаза, а потом резко встала и схватила за ладонь, всматриваясь в рисунок. Я сразу почувствовал себя не искушённым жизнью человеком, который купился на предложение цыганки погадать на ручке «за просто так».
— А чего же ты не говорил, балда?! — сестра отвесила мне щелбан, щелчком отозвавшийся по мозгу. — В таком возрасте дар открываться не должен! Срочно едем в больницу.
Я не успел ничего ответить, как меня буквально потянули из ресторана, не оставляя даже шанса на сопротивление. Да и стоило ли отнекиваться? Природу магии этого мира я до конца не понимал, а так, может, меня смогут спасти от местной страшной болезни или добавят отнюдь не лишних способностей. В любом случае я буду точно не в минусе.
— В машину, — сказала она.
— Катя, у нас тут…
— В машину.
— Пётр Иванович как раз…
— Миша. Я третий раз повторяться точно не буду.
Я посмотрел на её лицо и понял, что дальнейший спор приведёт либо к новой папке, либо к рукоприкладству уже без канцелярских посредников.
— В больницу? — уточнил я.
— В больницу. Ты вчера обжёг человека голой
рукой, ночью сушил бульон пальцами, а теперь делаешь вид, что всё в порядке. Нет, дорогой братец, сегодня тебя посмотрит специалист.
— Очень заботливо.
— Я ещё и злюсь. Не путай.
Дорога оказалась быстрой. Сергей гнал Руссо-Балт увереннее обычного, но не нарушая достоинства дворянского экипажа. Москва за окнами уже проснулась: лавки открывались, трамваи с искрящими установками на крышах звенели на поворотах, над городом медленно ползли дирижабли, а уличные мальчишки разносили свежие газеты, выкрикивая новости так, будто от силы их лёгких зависела судьба Империи.
Больница, к которой мы подъехали, выглядела куда внушительнее той, где я очнулся. Не частная лечебница на несколько палат, а целый комплекс из трёх корпусов, с колоннами у главного входа, широкими окнами и гербом медицинского ведомства над дверями.






