Алекс предположил, что ей за пятьдесят, но в ее волосах не было ни седины, а взгляд и ум были остры как бритва.
— Я знавала многих таких же франтов, как ты, Александр Локерби, — сказала она с притворным негодованием. — Тебе от меня нужно только одно.
Она достала из-под тележки блестящий синий термос и поставила его рядом с выставленными на продажу рунами.
— Ты меня слишком хорошо знаешь, — сказал Алекс, кладя свою сумку рядом с термосом. Порывшись в сумке, он достал такой же термос, только красного цвета.
— И это всё, что у тебя для меня есть? — спросила Марни, с подозрением глядя на Алекса.
Алекс ожидал такой реакции и, не вынимая рук из сумки, достал маленький жёлтый конверт. Внутри была дюжина рун, которые Марни было не под силу начертить, но у Алекса на это ушло всего пятнадцать минут. Он почти чувствовал себя виноватым из-за того, что ему так легко давались вещи, с которыми большинство рунописцев на Ряду
не могли справиться, но такова природа магии. Сорша Кинкейд могла по щелчку пальцев делать то, на что у Алекса уходил год подготовки, так что всё относительно.
— За них можно выручить хорошую цену, — сказал он, протягивая конверт. — Я добавил пару рун восстановления и руну очищения.
— Благослови тебя Господь, — сказала Марни, беря красный термос.
Алекс случайно встретил Марни, когда пришёл на Ряд за парой новых упаковок светочувствительной бумаги. Из всех торговцев рунами только у Марни было то, чего не было ни у кого другого, хороший кофе.
Её мать была коком на речном судне, курсировавшем по Миссисипи, и научилась варить кофе, который был почти легендарным. К радости Алекса, мать Марни поделилась с дочерью всеми своими секретами, и теперь Марни варила кофе прямо у себя в тележке с помощью варочного камня. С тех пор как Алекс узнал о её талантах, он каждый день приходил к ней с конвертом рун и пустым термосом. В глубине души он боялся, что однажды какой-нибудь пафосный отель переманит ее к себе, но пока что большинство жителей Нью-Йорка
воспринимали кофе просто как утренний напиток.
Для Алекса кофе был искусством, а Марни его да Винчи.
— Как дела? — спросил он, с благоговением убирая полный термос в сумку. Он задал этот вопрос скорее по привычке, чем из желания завязать серьезный разговор, но тут же сосредоточился, когда лицо Марни помрачнело.
— Народу становится все меньше, — сказала она приглушенным шепотом, словно боялась, что ее услышит толстый лысеющий мужчина в фартуке, стоявший за прилавком у соседней тележки. — В такие времена людям не так уж нужны руны. К тому же эти книги отпугивают покупателей.
— Книги?
Лицо Марни исказилось от недоверия.
— Ну, знаешь, — сказала она, словно это все объясняло. — Те книги с рунами, которые продают по пять центов.






