Если честно, я тогда не запомнила толком, где это. Как-то было не до того. Смотрела в его огромные ярко-синие глаза и мечтала, что у моей дочери будут точно такие же. Стройный красавец с удивительными чертами лица: тонкий нос, изящно очерченные, как нарисованные, губы, бархатные ресницы. Самое же главное – волосы. Длинный тяжелый шелк удивительного серо-стального цвета. Я таких больше никогда нигде не встречала. И кожа у него была смуглая, а уши небольшие и заостренные кверху. Долгие ухаживания, дорогие подарки, сказочно красивые признания в любви при луне. Называл меня сокровищем, сутью своей жизни, последним лучиком солнца, пляшущим на воде в минуту заката, брильянтом
всей его жизни. Сам он ни на чем в ответ не настаивал, просто изо всех сил старался мне угодить. Страстные ночи, поцелуи украдкой в коридорах университета, когда не видит никто. Как же он смущался!
Глупая, я зачем-то сразу ему все рассказала, Не смогла молчать, оборвала такую красивую сказку на полуслове. Ведь он тогда даже обрадовался тому, что я забеременела. Или это только показалось? Может, все же его родители запретили ко мне вернуться? Не знаю, но было очень больно. Тогда. Не сейчас. Еще бы, столько лет прошло.
И все, что от огромной любви мне осталось – своенравная дочь и флакончик на полке. Зачем только я храню его столько лет? Дарий тогда сказал, перед тем как уехать, в самую нашу последнюю встречу: «Когда сосуд покинет последняя капля, я вернусь к тебе. Пользуйся ими, и не угаснет твоя красота. Всегда останешься подобна ясному утреннему восходу после долгой бури». И исчез. Как оказалось, навсегда. В деканате мне ничего не смогли рассказать или не захотели. Первый год я ждала, капая каждое утро себе на лицо каплю, а то и две. Сосуд никак не хотел пустеть.
Потом я и вовсе забыла про него. Дочка, учеба, работа, бессонные ночи в общаге. Друзья, которые беззаветно нянчились с Верой как с красивой игрушкой. Потом разозлилась и закинула дорогую стекляшку подальше, а сейчас почему-то так остро захотелось извести на себя то, что осталось. Если осталось, конечно. За шестнадцать с лишним лет высохло наверняка, а мой сказочный принц так и не вернулся.
Потратить, что
ли, драгоценную минутку? Пожалуй, можно позволить себе эту глупость. Выдвинула ящик трюмо, набитый всяким памятным хламом. Надо тут все разобрать когда-нибудь потом, позже, а, скорей всего, никогда, все равно все перепутается, а так даже интереснее выуживать воспоминания по одному в домашней крохотной лотерее. Безделушки зазвучали под рукой, бусинка закатилась в уголок. Ну и где? Вот же. Точно он. Лет десять не доставала. Песочные хрустальные часики в обрамлении платины. Якобы, платины. Думаю, серебра. Зелёная полупрозрачная пробка из цельного изумруда.






