— И ты решил, что не хочешь умирать?
— Нет, Гурто, — сверкнул глазами Айрд. — Я больше не хочу быть пешкой в чужой игре. Не хочу жить интересами рода, которые в большинстве случаев равны интересам моего отца. Я жил так раньше. Долго. Слепо. И больше не хочу. Может, ты считаешь, что все это обычная придурь. Или, чего доброго, решишь, что я как раз таким способом решил втереться к тебе в доверие… мол, вот прям щас расскажу, что задумал отец, и ты мне после этого уж точно поверишь…
Он покачал головой.
— На самом деле мне все равно, поверишь ты мне или нет. И без разницы, что ты будешь делать с этой информацией. Заложишь ли друзьям, отцу… Впрочем, нет. Отцу ты меня точно не заложишь. Но даже это уже неважно. Я не хочу становиться таким, как он. Не хочу идти по его стопам. Не хочу быть копией своих братьев.
— Тогда чего же ты хочешь?
— Вырваться из этого замкнутого круга. Хочу свободы. Быть собой. Делать так, как считаю я, а не он. Думать, как нравится мне, а не ему. Быть настоящим.
Я сузил глаза.
— Чтобы вырваться, у тебя есть только один способ.
— Да, — подтвердил крепыш, взглянув на меня прямо. — Я должен покинуть род. Но перед этим все же посчитал, что будет уместно тебя предупредить. Я тебе должен.
Я немного помолчал.
— Все еще сомневаешься? — спросил крепыш, когда между нами повисло напряженное молчание. — Или не можешь взять в толк, почему я так решил?
— Почему не могу? Могу. Но, если честно, не очень верю, что ты сможешь это сделать.
— Я уже почти сделал, — прошептал крепыш, глядя мне в глаза. — Отрекся от семьи. От отца, хоть он об
этом пока не знает. Осталось лишь отречься от остальных предков. И, как только все утрясется, я это сделаю. Клянусь жизнью и даром.
Вокруг него яростно полыхнуло, я мысленно присвистнул.
Ого.
Не ожидал, если честно, что он рискнет. Для человека, который всю жизнь прожил внутри рода, отречение — это в какой-то мере даже хуже, чем смерть. Отреченных не уважают в обществе. Отношение к ним порой бывало даже худшим, чем к ос-рэ, потому что ос-рэ хотя бы делают свой выбор сами, тогда как от рода отлучают только тех, кто замарался до такой степени, что никакие клятвы уже не помогут.
На добровольное же отречение решаются лишь самые отчаянные. Те, кому нечего терять. Те, для кого жизнь в роду стала воистину невыносимой.
Причем заметьте, как именно Айрд поклялся — не предками и родом, а жизнью и даром. То есть он не лукавил. И не прикрывался родом в надежде, что нарушение клятвы ему простят.
Нет. Такую клятву ему точно никто не простит. А магия уничтожит его сразу, как только он надумает схитрить.
«Субъект „Айрд Босхо“ говорит правду, — прошелестела у меня в голове невидимая, но вездесущая Эмма. — Все, что он тебе сообщил, полностью соотносится с его эмоциональным и гормональным фоном».
Я задумался.
Да.






