Слишком измученная, чтобы думать об этом, я обмякла на стуле, видя все и не видя ничего. Почти как тюремное заключение без надежды на досрочное освобождение.
Наклонившись вперед, я обхватила себя руками и ждала, когда все кончится. Адреналин стремительно испарялся, сменяясь новой болью, и ее мне было не вынести. Вкус крови во рту стал крепче, мощнее, от недостатка воздуха в легких начались головокружение и тошнота. Пальцы на руках то немели, то их словно кололи иголками.
Все болело, и все было кончено.
Кончено с болью и всем этим дерьмом.
Я не хотела жизни, которая выпала мне при рождении.
Не хотела такую семью.
Не хотела города и его жителей.
Не хотела ничего из этого.
— Хочу, чтобы ты кое-что знала, — резко произнес Джоуи, когда мать ему не ответила.
Он ледяным тоном выплевывал слова, что бурлили в нем, словно яд, который необходимо изгнать из глубины раздерганного сердца. Я знала это, потому что чувствовала то же самое.
— Хочу, чтобы ты знала: прямо сейчас я ненавижу тебя сильнее, чем когда-либо ненавидел его. — Джоуи весь дрожал, руки сжались в кулаки. — Хочу, чтобы ты
знала, что ты мне больше не мать — хотя лучше начать с того, что у меня ее никогда и не было.
Он стиснул зубы, пытаясь удержать боль, готовую выплеснуться наружу. Гордость не позволяла ему обнажить чувства перед этими людьми.
— С этого момента и навсегда ты для меня мертва. Со своим дерьмом отныне справляйся сама. Он снова тебя ударит? Я не появлюсь, чтобы тебя защитить. Он снова все пропьет, и окажется, что тебе не на что кормить детей, или отключат электричество? Найдешь другого идиота, который даст тебе денег. Он спустит тебя с лестницы или сломает тебе на хрен руку, нажравшись виски? Я просто закрою на это глаза, как закрыла сейчас ты, в этой самой кухне. С сегодняшнего дня меня не будет рядом, чтобы защищать тебя, как тебя не было, чтобы защищать нас.
Я сжималась при каждом слове брата, в самой глубине души чувствуя его боль, потому что она смешивалась с моей собственной.
— Не разговаривай так с матерью! — угрожающе зарычал отец, поднимаясь на ноги громадой в шесть футов и двести фунтов
2
. — Ты, неблагодарный мелкий...
— Не смей даже обращаться ко мне, ты, мерзкий кусок дерьма! — предостерег Джоуи, обжигая отца взглядом. — Может, во мне и течет твоя кровь, но на этом и все. Между нами все кончено, старик. Можешь сгореть в аду — я плевать хотел. Черт, я искренне надеюсь, что вы оба там окажетесь.
Мне на плечо мягко опустилась чья-то рука, я испугалась и застонала от боли.
— Все в порядке, — прошептал Тайг, держа руку на моем плече. — Я здесь.
Я закрыла глаза, и по щекам потекли слезы.
— Думаешь, можешь вот так со мной разговаривать? — Отец отер лицо
тыльной стороной ладони, испачкав ее в крови. — Лучше б ты угомонился, мальчишка...






