Учитель смотрел с укором и грустью в желтых глазах. — Зачем пьешь? Одних разговоров об охоте будет мало. Надобно еще умение свое показать. Не пей больше! — сказал старик и ушел к воинам, лежащим на шкурах у костра.
Фароат не расстроился. Напротив, от выпитого вина приятно зашумело в голове, поднялось настроение. Он даже сумел разобрать, о чем говорят Ароба и Сивахш. Они говорили о броне эллинской и сармийской.
— Я куплю в Гелоне панцирь, — сказал Ароба и зазвенел кожаным мешочком под носом у Сивахша.
— На что он тебе? Неужто станешь воевать пешим?
— Не стану. А вдруг придется? От копья убережет и стрелы.
— Сармийский меч расколет его как орех, — возразил Сивахш. — Вот если бы добыть броню сармия…
— Где они сейчас, сармии? — ответил Ароба, то ли сожалея о том, что нет их рядом, чтобы тут же добыть железный доспех, то ли намекая Сивахшу, что раз сармиев нет, то и некому будет портить эллинский панцирь.
— Все равно зря ты собрался купить его. Наша сила в коне и луке.
— Оно-то так, — Ароба снял тиару и запустил пятерню в густую гриву русых волос. — Только не было тебя, когда эллины прижали нас. Я не мог ускакать в степь и стоял перед стеной их щитов и смотрел на длинные копья. Мне было страшно. Я стрелял, но они так ловко прикрывали себя, что из двух десятков стрел лишь одна угодила в ногу греку. Тогда всех нас спас Хазия. Он собрал вокруг себя воинов, тех, кто не оставил копья в повозках, и пробился с ними через несокрушимую стену щитов. Мы бросились за ним и вырвались из ловушки. А прошлым летом?… Вспомни, сколько их было? И скольких мы убили? Все-таки броня — это сила!
— Не броня! — настаивал на своем Сивахш. — Год назад нам показалось, что эллинов мало, и мы ввязались в бой по их правилам. Я лично заколол одного своим акинаком. Вот и потеряли воинов, будто с сармиями или кочевниками-меланхленами воевали. Помнить всегда нужно о силе нашей, о коне и горите на плече.
— Не у каждого сармия есть меч, — не унимался Ароба, — а стреляют они хуже наших воинов.
— Да и броня не у каждого есть, — соглашаясь с Ароба, добавил Сивахш.
— Вот стрельнуть бы их ардара[13]. У него и конь знатный, и меч, и броня, — размечтался Ароба.
Сивахш рассмеялся:
— Так где они сейчас, сармии?!
— Да, — закивал Ароба. — Что делать нам у Понта, если сила наша в коне и луке? Куплю в Гелоне панцирь.
Фароат внимательно слушал разговор воинов. Слушал бы еще, но Хазия, поднявшись с ложа, встал между костром и воинами. Разговоры утихли.
— Славная охота! — прокричал он.
— Славная! — ответили воины. — Здравствуй, Хазия!
Вождь поднял руку, и снова у костра воцарилась тишина.
— Фароат! — густой, наполненный силой голос вождя разнесся по степи.
Юноша, услышав из уст Хазии свое имя, растерялся и, не зная, что делать, оставался на месте, безмолвствуя.






