Мы медленно продвигались мимо повозок, снующих тудасюда людей и дымящих костров, пока я не услышал:
— Эй, воин, давай к нам! У нас костер уже пылает, и вином угостим…
Я обернулся на голос и увидел сидящих у костра четверых воинов. Хотя каких воинов! Может, только один из них был чуть старше Фароата. Он улыбался, показывая крупные, как зерна кукурузы, зубы, а его товарищи глаз не сводили с сумок на холках наших коней. Вся их одежда несла на себе следы бедности или долгого путешествия. У костра лежал на боку бронзовый котелок, а над ним роились голодные мухи.
Улыбнувшись парню в ответ, кивнул, слез с коня и отрекомендовался:
— Я — Фароат, сын Андарина, со мной Авасий и Алиша, а вы кто будете?
Угадал я правильно. Окликнул меня старший в той компании. Он же и ответил:
— Я — Лид, — парень указал на сидящего по правую от него руку, — это Мазий, а они братья — Олгасий и Олкаба. Давайте к нам, вместе лучше и сытнее! — Теперь заулыбались все, сидящие у костра.
Алиша спешилась, сняла с коня свой мешок и, положив его у костра, направилась к котелку. Разогнав ногой мух, подхватила его за приклепанную ручку и пошла к воде. Мы с Авасием освободили от поклажи своих коней, и сын Абарида спросил меня:
— Пазака, дозволь коней напоить?
Услышав, что юноша назвал меня вождем, сидящие у костра воины перестали улыбаться и даже смутились. Я кивнул Авасию и присел на щит, который лежал сверху наших сумок. Неспешно снял с плеча горит и, пользуясь моментом, решив дожать эту компанию на информацию, спросил:
— Вы как тут оказались без своего рода? — задал вопрос строго, хмуря брови.
Ответил Лид:
— Мы жили на высоком холме у дана там, — он указал рукой на север. — Зима была снежной, а весна дождливой. Отец говорил, что если дожди не прекратятся, то меланхлены придут, как когда-то было. Наступило лето, а дожди все лили и лили. Сколоты умны и сеют на горе. Пшеница и просо от этих дождей только лучше растут, а луга в низинах превратились в болота, вот кочевники и пришли. Прав был отец. И было врагов больше, чем колосков в поле. Бала нашего пазаки сгорела в битве, как солома, только мы и спаслись.
Чтобы я проникся их горем, после рассказа Лид схватился ладонями за голову и стал раскачиваться из стороны в сторону. Словно в театре пантомимы, его товарищи присоединились к лидеру, подвывая при этом:
— Беда, беда…
— Что тут делать собирались? — поинтересовался я уже мягче.
— Лид говорил, что можно с караваном гелонов уйти в Ольвию. И сыты будем и при деле! — проинформировал меня Мазий и под строгим взглядом старшего товарища тут же стушевался, опустив глаза.
— Я говорил… Но вижу, что и ты путешествуешь всего с одним воином.






