ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Всплеск электричества. Холодный металл стола. Тяжелое тягучее ничто и мучительная агония. Его первая смерть была жестокой. Но вторая смерть оказалась страшнее. Последние десять лет Виктор жил местью. Но, достигнув цели, замер в нерешительности. В лаборатории жизнь поделилась для него на две части – «до» и «после». «До» – когда он был простым человеком. «После» – когда стал ЭО. Месть Виктория Шваб Всплеск электричества. Холодный металл стола. Тяжелое тягучее ничто и мучительная агония. Его первая смерть была жестокой. Но вторая смерть оказалась страшнее. Последние десять лет Виктор жил местью. Но, достигнув цели, замер в нерешительности. В лаборатории жизнь поделилась для него на две части – «до» и «после». «До» – когда он был простым человеком. «После» – когда стал ЭО. Виктория Шваб Месть Victoria Schwab VENGEFUL Copyright © 2018 by Victoria Schwab Иллюстрация на переплете и форзаце Ольги Закис © Музыкантова Е. В., перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И дело даже не в самом предательстве – Марсела была способна простить многое во имя той жизни, которую себе выстроила, – а во взглядах других женщин, тех самых взглядах, что она всегда принимала за завистливые. В постоянных предупреждениях остальных «первых жен», в их полуулыбках. Лишь теперь Марсела поняла: они все знали, знали уже бог знает сколько времени – а вот она нет.

«Оставь».

Марсела отставила бокал. И взяла нож для мяса. У мужа хватило наглости только фыркнуть в ответ. Будто Марсела не умела обращаться с ножом. Будто не слушала истории Маркуса, не просила рассказать поподробнее. Словно сам он не трепался о работе, когда выпивал. Словно Марсела не упражнялась потом на подушке. На пакете с мукой. На бифштексе.

– И что ты собираешься делать? – снисходительно поинтересовался Маркус, подняв бровь.

Как глупо, должно быть, она выглядела в его глазах: холеная красотка сжимает украшенную монограммой рукоять своими наманикюренными пальчиками.

– Куколка, – проворковал Маркус, и ярость всколыхнулась в груди Марселы.

Куколка. Детка. Дорогая. Это вот так он ее воспринимал, после всего, через что они прошли? Как нечто беспомощное, хрупкое, слабое, нечто

декоративное

, хрустальную фигурку, весь удел которой стоять на полке и красиво сиять?

Когда Марсела не отступила, взгляд Маркуса потемнел.

– Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать…

Возможно, она и правда была хрустальной.

Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь.

Дальше оно становится острым.

– Марсела…

Она бросилась на Маркуса и с удовольствием заметила, как глаза мужа чуть расширились от удивления. Он резко отпрянул, расплескав бурбон. Нож едва чиркнул по шелковому галстуку, а в следующий миг ладонь Маркуса с размаху впечаталась в лицо Марселы. Во рту появился вкус крови, на глаза навернулись слезы. Под звон тончайшего фарфора Марсела рухнула на дубовый стол.

Она не выпустила нож, но Маркус прижал ее запястье к столешнице с такой силой, что аж кости захрустели.

Он и ранее проявлял грубость, но всегда только в пылу страсти, в ответ на невысказанный сигнал – и этот сигнал неизменно подавала сама Марсела.

Но только не в этот раз.

Маркус являл собой девяносто килограммов чистой силы, зарабатывал на жизнь, ломая вещи. Ломая людей. Он досадливо прищелкнул языком – словно это Марсела повела себя глупо. Раздула из мухи слона. Сама его спровоцировала. Вынудила трахнуть другую женщину. Разрушить все, над чем сама же столько трудилась.

– Ах, Марс, ты всегда умела меня завести.

– Отпусти, – прошипела она.

Маркус склонился к ней вплотную, провел рукой по ее волосам и накрыл ладонью щеку.

– Если пообещаешь играть по правилам.

Он улыбался. Улыбался. Словно все это – очередная игра.

Марсела плюнула кровью ему в лицо.