Шериф замер у лестницы, которая под крутым углом вела на неосвещённый чердак,
сотряс тишину своим именем, а затем уже именем закона потребовал выйти из
темноты. В ответ – ничего. Он изо всех сил напрягал зрение, пытаясь рассмотреть
хоть что-нибудь, и тут из мрака прямо ему в глаз брызнула струя какой-то жидкости.
Каллахан отпрянул от лестницы, но уже через секунду опять подскочил к ней – с
револьвером наизготовку и весь красный как варёный рак. . простите за оговорку, я
недавно из бани – конечно, как краб. Что бы выдумали? Негодяй, который прятался
на чердаке, самым наглейшим образом помочился представителю закона прямо в
лицо. За годы службы в разных городах и штатах шериф повидал всяких подонков,
но чтобы таких дерзких – нигде и никогда. Ведомый не столько долгом, сколько
подмоченным достоинством, он осторожно поднялся по скрипучей лестнице,
пошарил рукой по шершавой стене и, найдя выключатель, зажёг свет.
4
К своему удивлению, наверху он не обнаружил ни одной живой души. Чердак был
завален кипами исписанных листов и коробками со всяким хламом, а в центре его
монументально возвышалась чугунная печка на фигурных ножках – времён,
наверное, Первой мировой или даже Гражданской войны. Вот и всё, что он тут
увидел.
Каллахан подумал, что, быть может, подлец притаился за печкой, но, подойдя к ней,
он и здесь никого не нашёл. Между делом он приметил, что старинный агрегат был
весь выкрашен знакомой зелёной краской. Вряд ли это сделал тот, кто надругался
над телами мистера и миссис Пиккенс – слишком уж аккуратными тут были мазки,
да и сделали их явно не сегодня. Наверняка хозяева сами когда-то постарались,
переживая очередной творческий припадок, – и превратили симпатичный раритет
в чугунный огурец на лягушачьих лапках. Шериф ещё больше укрепился в своей
догадке, когда увидел на боку печки подпись красной краской «ДВ». Возвышенные
натуры, что с них взять. . было.
Тут он обратил внимание на гитару, которая лежала рядом на полу. Его намётанный
глаз сразу же зацепился за то, что у неё не было двух струн. Похоже, именно здесь
злоумышленник раздобыл орудие для убийства. Он чуть-чуть повернул гитару
кончиком револьвера, и взгляду его предстало то, от чего у него проскользил
холодок по спине, взмокшей под тёплой курткой.
На чёрном грифе виднелся чёткий отпечаток ладони, перепачканной зелёной
краской, – отпечаток такой же свежий, как мазки на трупах мистера и миссис
Пиккенс. Пятерня была совсем крошечная, детская, если не сказать – трогательная.
Это и взбудоражило Каллахана: что за ребёнок мог совершить такое страшное
преступление? Не ребёнок – чудовище.
Вдруг шериф своим цепким слухом ухватил какую-то возню сзади.






