Патрульная машина, — через силу процедил Старик, смотря в лицо раскрасневшегося сержанта.
— Действуй!
Девушка кивнула и немного приоткрыла дверь — достаточно для того, чтобы незаметно покинуть салон.
— Живо отпусти, мужик, — рассвирепел инспектор, — это нападение при исполнении! Я ж тебя сейчас…
Старик дернул Ковалева на себя — инспектор ударился головой о корпус авто, дернул еще раз, чтоб наверняка, и отпустил — сержант с окровавленным лицом завалился на спину, при падении знатно приложившись затылком об асфальт. Не мешкая Старик открыл водительскую дверь и медленно, с поднятыми руками, направился к патрульной машине.
Напарник Ковалева находился за рулем. От увиденного нервно тряхнул рацию, психанул — бросил ее, потом выскочил из машины и крикнул:
— Руки за голову, мордой в землю — быстро, не то стреляю! — после взвел «Калаш» и наставил на нарушителя.
Старик послушно лёг на асфальт: такой горячий и вонял то ли гудроном, то ли чем-то похожим.
— Ты охренел, мужик? — полицейский подошел ближе, по-прежнему держа Старика на мушке. — Ты влип по самые… если у Толяна сотрясение или чего хуже — ты, сука, и дня за решеткой не протянешь.
Полицейский освободил левую руку и потянулся за наручниками.
— Ты меня понял? — продолжил он монолог. — До приезда наших…
Марта легла на землю, чтобы оценить обстановку: толстяк в бронежилете склонился над лежащим Стариком и что-то бормотал:
— …приукрашу тебя самую малость. За товарища моего. Толь, ты жив там? — крикнул полицейский, повернувшись к напарнику.
Марта услышала шелест: Ковалев поднял руку, потом что-то промычал в ответ. “Крепкий детина,” — подумала девушка, щелкнула затвором пистолета и тихими шажками направилась к Старику.
Защелкнулись наручники, полицейский потянул за цепочку, чтоб задержанный перевернулся на спину. Ковалев продолжал мычать и неуклюже махать рукой в сторону Марты.
— Сейчас, Толь. Не волнуйся, — сказал полицейский и замахнулся на Старика прикладом: — Ну че, седой. Получай,
Сначала послышался надрывный стон Ковалёва, потом оглушительный хлопок и теплая багровая жижа облепила Старику лицо и одежду. Сержант от услышанного застонал ещё громче. Старик временно не видел — глаза залепило кровью, но слышал: слегка шаркая Марта шла к ползущему прочь Ковалеву. Сквозь рев полицейский пролепетал что-то невнятное — и снова хлопок. Затем только шум леса и приближающиеся шаги любимой:
— Милый, в следующий раз избавляемся от тела, а не везём с собой, ладушки?
Освободившись от наручников, не без помощи подруги, Старик вытер лицо рукавом и ответил:
— Малыш, такое дело. Я избавился от тела еще у мотеля.
Девушка приоткрыла рот и наставила пистолет на напарника:
— Что ты сейчас сказал?
— Запихнул его в мусоровоз.






