ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Первый курс Михаил Колосов Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Михаил Колосов ПЕРВЫЙ КУРС Глава 1 – Не обижайся только, – сказала Надя, затянулась, выдохнула. Я отвернулся, сморщился и рукой перед лицом помахал. Я не курю. Аркаша говорит, это вульгарно, и я с ним, пожалуй, согласен. Так вот, она выдохнула и продолжила: – Мне кажется, ты всё выдумал. Я, когда маленькая была, тоже выдумывала, что мои родители меня забрали у настоящей мамы. Так многие фантазируют. Ничего такого, конечно, в этом нет. – Какого? – Ну, ничего особенного, ничего страшного, но мой тебе совет, забей на это. – Ладно. Помолчали. Она ещё подымила, я ещё поморщился и поотмахивался. – Ты что обиделся? – Нет. – Я же вижу. Глупейшая ситуация. Ну, что я сейчас ей с пеной у рта буду доказывать, что Аркаша меня усыновил? Бред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Догадывается? Впрочем, с чего бы ей догадаться? Какое всё-таки красивое имя Ярослав! Помнится, у нас в интернате мальчик был, его все звали Ярик, наверное, тоже Ярослав. Но «Ярик» немого неприятно звучит, грубовато. Как ещё можно сократить? Слава? Слава тоже милое имя, мне очень нравится. Я маленьким мечтал, чтобы меня звали Слава. У нас в группе был Слава, очень красивый. Его кровать стояла рядом с моей. Когда воспитатели к нему ласково обращались, Славочка или Славик, у меня внутри всё таяло. Наверное, я был влюблён в него, просто тогда не понимал. Лица его теперь не помню. Честно говоря, я и Ярослава лицо не слишком хорошо уже помню. Разумеется, узна́ю, если увижу снова. Увижу ли? Вот, вроде бы, решил, не ходить, не видеть, не позволять себе ничего такого, потом так же твердо решил пойти, и будь что будет. Теперь вот снова сомнения. И, опять же, Надя… Как она сегодня о нём: «устроила истерику на счёт больного», просто больной, совершенно посторонний, неинтересный, пройденный этап. А сама, ведь, бегала к нему. Никак не могу заснуть. Глаза слипаются, а мозг не спит. Ещё с Аркашей объясняться. Что ему Митя скажет? Самому-то Мите везёт, может всю ночь читать, писать, а днём хоть до вечера отсыпаться. Вот так взять, и рассказать Аркаше, что он их отношениям два года всего намерил. Конечно это не моё дело, но жалко отца. Он очень хороший человек и заслуживает счастья. Заснул наконец, оказался в телестудии, среди тех женщин, что рассуждали, правильно ли поступили родители, отнявшие ребёнка у своей несовершеннолетней дочери, стал озираться, искать её, а её нигде нет, только тётки эти кричат визгливыми голосами. Проснулся. Оказалось, на улице за окном какие-то тётки кричат. Голова разболелась. Встал, пошёл Надю искать.

Она на кухне, чай пьёт.

– Есть хочешь?

– Нет, голова болит.

– Стой, я знаю классный массаж, помогает.

Подошла, стала пальцами давить на голову.

– Не надо.

– Расслабься, сейчас легче станет.

Она усадила меня на стул.

– Закрой глаза…

«Сейчас, сейчас отпустит», – повторяла она, уверенно разминая пальцами мои виски, лоб и затылок.

Вроде, действительно полегчало, и я открыл, было, рот, чтобы сказать об этом. Но Надя очень увлеклась процессом, села верхом мне на колени, и продолжила свою манипуляцию. Мне сделалось неловко, не от того даже, что она на меня уселась, а от того, что никак не поворачивался язык сказать, чтобы прекратила. Вот опять моя проклятая нерешительность. Пока я сидел и думал, как сказать, что больше не надо, она пальцами тыкать перестала и начала поглаживать всей ладонью, сначала голову, потом шею, потом плечи. Почему-то шёпотом приговаривала: «всё будет хорошо, всё будет хорошо». Захотелось плакать и спать. А Надя стала целовать мои глаза, щёки, потом губы. Я почти не отвечал, так только, рот приоткрыл немного.