Я вошел в каюту, освещенную ночными светильниками, и мое сердце рухнуло в пятки: на щеках Майкрофта я увидел две дорожки слез.
— Господи, Майкрофт, — я кинулся к нему. — Что случилось?
— Дай обезболивающее, — тихо сказал он, и я услышал как напряжен его голос.
Я быстро залез в чемоданчик Эмили и нашел нужный порошок. Растворил в воде и сунул дрожащими руками трубочку в стакан. Осторожно придерживая Майкрофта за затылок, я напоил его.
— Почему ты молчал? — спросил я, отставляя стакан на столик. — Я же был рядом. И Эмили…
— Думал, быстро пройдет. Это нейропатия.
— И она довела тебя до слез, — я сел на край кровати и осторожно стер платком влажные следы.
— Я живу с этим с первого дня. И иногда от этого можно устать.
От тоски, с которой прозвучали эти слова, у меня защемило сердце.
— Но не обязательно жить одному. Можно с кем-то поделиться, — я забрался в кровать и лег рядом, как в ту штормовую ночь. — Не сделаю хуже, если обниму?
Он отрицательно мотнул головой, и я осторожно прижал Майкрофта к себе. Мне стало страшно. В этот момент я подумал, каково это — быть одному, совершенно беспомощным, не иметь возможности даже выбраться из кровати и всякий раз ждать, когда к тебе придут и сделают то, что тебе нужно. Я бы свихнулся, окажись в такой ситуации. А ведь Майкрофту еще повезло, некоторые, получившие травму шейного отдела позвоночника, могли разве что моргать!
Прижатый ко мне, Майкрофт закрыл глаза и нахмурился. Я видел, как он пытается бороться с болью, и молился, чтобы действия обычного лекарства хватило. Я нежно, как ребенка, гладил его по голове и плечам. Так в детстве мама заставляла меня забыть о болящих сбитых коленках или ноющем зубе.
— Я же сказал, что буду с тобой, если хочешь, — тихо заговорил я. — Я не шутил. Тебе не нужно все переносить в одиночку.
— Ты не знаешь, о чем говоришь и что обещаешь, — отозвался не открывая глаз Майкрофт.
— Я знаю, что ты достойный человек, который думает о тех, кто ему дорог. Но о себе ты не думаешь. Ты порвал с Марком, чтобы дать ему новую жизнь, но о себе не подумал. Но тебя не должны все время окружать лишь наемные работники. Кто-то должен быть рядом, кто-то, кому ты нужен, — я легко поцеловал его в волосы.
— Не делай поспешных выводов, Грегори.
— Почему?
— Ты не знаешь всего…
— Чего я не знаю? Я реалист, Майкрофт, — я вздохнул и поудобнее обнял его, устраивая его голову у себя на груди. — Я знаю, что твое состояние очень серьезное, что лучше уже не будет, но это не повод уходить от мира. Ты зря считаешь, будто бы я не понимаю, на что иду. Я чувствую безграничную симпатию к тебе, восхищаюсь тобой. Ты потрясающий мужчина, и я рад, что ты для меня больше не мистер Холмс.
Майкрофт открыл глаза и улыбнулся. Хотя его улыбка вышла вымученной и слабой, я увидел мягкий свет в его взгляде.






