Сглотнула застывшую в горле горечь.
— Я… пойду, — тихо выдавила она. — Деньги во вторник принесу. Спасибо. Извините еще раз.
— Позвоните сначала маме, — ненавязчиво предложил Артур, и Ксюша послушалась, достала из кармана куртки старенький мобильный телефон. — Ловит только у окна.
Привычная проблема на окраинах города.
Отойдя к занавешенным ставням, из-за которых виднелся покрытый инеем двор и высокий забор, Ксюша проверила входящие вызовы и сообщения — ноль, а затем набрала номер матери.
Трубка тут же взорвалась возмущенными криками и обвинениями, ругательствами и матами. Ксюша услышала о себе много неприятного, но, увы, давно не нового, не успев даже слово вставить.
— Где тебя носит, мерзкая ты девка? — надрывался истеричный голос. — Ты что с отцом сделала, дрянь?!
— Я… я ничего…
— Ничего?! Он сейчас в больнице из-за твоего ничего! Он тебя от хулиганов защитил, а ты сбежала?! Да что в твоей куриной башке! Только явись домой, я тебе все космы выдеру, я тебя налысо побрею, чтобы на улицу выйти боялась!
Ксюша молча нажала сброс и опустила руку с телефоном, устало глядя куда-то в окно. Мама ни за что ей не поверит, она никогда не верила, никогда не вставала на её сторону. Для неё этот мужчина был куда важнее, с первого дня его появления в доме. Повесив голову, Ксюша тихо всхлипнула.
— Погадать?
Ксюша вздрогнула, выныривая из своих невеселых мыслей, и удивленно посмотрела на Артура.
— Простите, что?
— Вы решаете, куда идти. Духи могут знать ответ.
Ксюша нерешительно кивнула, вспоминая, что находится в доме шамана, где подобное вовсе не странно. На ватных ногах, все еще не придя в себя после разговора с матерью, она подошла к столу и села на прежнее место. А Артур потянулся к шкафчику и достал оттуда упаковку обычной гречки.
— А разве… — тихо начала Ксюша.
— На чем угодно, — отмахнулся Артур, — это просто инструмент.
Зачерпнул из пакета большую горсть крупы, накрыл второй ладонью и на минуту прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох, избавляясь от собственных проблем и мыслей — и рассыпал ядрица на стол. Те раскатились во все стороны раскрытым веером, только отчего-то неравномерно, образуя три круга по несколько кучек в каждом, все с разным количеством зерен. И Артур, бросив лишь один взгляд на образовавшуюся картину, начал:
— Если вы сейчас вернётесь домой, то, как только мать уйдет, случится то, что сломает вам жизнь. Если отправитесь к тому, кто занял сердце… тут всё перечеркнуто. Подруг у вас нет. Родни другой тоже. Общежитие… нет, тут неудача. Работа с жильем… — он смешал рукой какую-то часть рисунка, — даже смотреть не надо, плохо.






