ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Принцессу Касилию де Бреску и ее мужа с помощью угроз пытаются заставить принять решение, абсолютно немыслимое для этих принципиальных и респектабельных людей. Кит Филдинг, жокей принцессы и незаурядный детектив, оказывается непосредственным участником событий, драматическая пружина которых закручивается все туже: совершено покушение на племянника Касилии, одна за другой гибнут ее лучшие лошади, да и жизни самого Филдинга угрожает смертельная опасность. Удастся ли ему остановить эту кровавую бойню?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Великолепная, отделанная голубым и кремовым с золотом комната была достойна самых благородных гостей. «Бамбуковой» она называлась потому, что занавески в ней были расписаны побегами бамбука, и она была обставлена светлой чиппендейловской мебелью в китайском стиле. Там стояла широкая двуспальная кровать, гардероб, имелась ванная, богатый бар и хороший телевизор, спрятанный за опускающейся дверцей.

Даусон оставил меня там, и я воспользовался возможностью позвонить Уайкему — я звонил ему каждый вечер, — чтобы рассказать, как скакали его лошади. Уайкем сказал, что Котопакси он доволен. Но понимаю ли я, что сделал с Каскадом? Дасти доложил ему обо всем, что было на скачках, включая и то, как Мейнард Аллардек осматривал коня после финиша. Дасти был вне себя.

— Как Каскад? — спросил я. — Мы его взвесили. Он потерял тридцать фунтов! Головы поднять не может! Ты нечасто возвращаешь мне лошадей в таком состоянии.

— Извините, — сказал я.

— Победы бывают разные! — раздраженно сказал он. — Теперь на Челтенхеме ему ничего не светит.

— Извините, — с раскаянием повторил я. До Челтенхема было две с половиной недели. Разумеется, это было главное состязание года по скачкам с препятствиями. Престижные скачки, крупные призы... Конечно, Уайкем прежде всего хотел победить в них — как и я, как и любой жокей. «Проиграю, подумал я. — И поделом мне: нечего вымещать злость на лошади». Но Уайкема мне было искренне жаль.

— Смотри не вздумай сотворить такого завтра с Каргули! — сурово сказал Уайкем.

Я вздохнул. Каргули уже несколько лет как не было в живых. Уайкем иногда до такой степени путался в именах, что я не мог понять, о какой лошади он говорит.

— Вы имеете в виду Кинли? — уточнил я. — Чего? Ну да, конечно, а я что говорю? Будь с ним осторожен, Кит!

Ну, по крайней мере он знает, с кем разговаривает. По телефону он временами называл меня именем жокея, который ездил на его лошадях десять лет назад. Я заверил его, что с Кинли все будет в порядке.

— Да, ну и, разумеется, выиграй скачку, — сказал он.

— Ладно.

Осторожность и победа не всегда сочетаются. Никто этого не знал лучше Каскада. Однако все горячо надеялись на то, что Кинли возьмет приз в Челтенхеме, а если он не одержит уверенной победы в Ньюбери, надежды поостынут.

— Дасти говорит, принцесса не пришла на круг перед скачкой Котопакси и потом не выходила посмотреть на него. Он говорит, это потому, что она рассердилась из-за Каскада. — Старческий голос Уайкема был полон негодования. — Мы не можем позволить себе сердить принцессу!

— Дасти ошибается, — сказал я. — Она не рассердилась. У нее просто были проблемы с... с одним посетителем в ее ложе. Она мне потом все объяснила и пригласила к себе, на Итон-сквер. Я отсюда и звоню.

— О-о! — сказал он, смягчившись. — Ну, тогда ладно.