ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он популярный музыкант, красавчик и мажор. А она просто девушка и этого им достаточно. В тексте есть: любовь, подростки, романтика, секс, студенты, эротика Ограничение 18+ Сделай шаг Андрей Карелин Он популярный музыкант, красавчик и мажор. А она просто девушка и этого им достаточно. В тексте есть: любовь, подростки, романтика, секс, студенты, эротика Ограничение 18+ Сделай шаг Андрей Карелин Глава 1 Теплые струи воды стекают по моему дрожащему телу. Они смывают с моей кожи сонливость и усталость, а с моих волос восстанавливающую маску. Столько времени приходится тратить на кожу, волосы и ногти. Маникюр педикюр делать. А парни никогда этого не замечают. Они думают, что мы родились такими красивыми, что это нас природа наградила. А тени, тоналка и блеск для губ, каждая деталь в одежде, каждая ресничка должна быть на своём месте. Это же куча времени и куча сил. И всё это лишь для того, чтобы какой-нибудь прыщавый урод в контактике написал: «Ты красивая, как насчёт встретиться», и это ещё в лучше случае, а в худшем скинет фотку своего члена или другую мерзость. И стоит им только ответить, ни за что потом не отделаешься. Они думают, что со своей настойчивость смогут растопить моё холодное сердечко. Я уже дарила свою любовь (как громко сказано), я дарила чуточку своего внимания Косте, и что из этого вышло? Он решил, что ему можно всё больше и больше. И в какой-то момент он решил, что я должна отдаться ему. А я не хочу. И дело не в том, что я не хочу вообще заниматься сексом, я про

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Не будет с неё толку. По крайней мере, сегодня.

Тогда татуированный поворачивается к нему и бешено рычит:

— Я сам могу решить, кого и куда отпускать. И мне советы твои ни к чему!

От его крика мне закладывает уши и так тошнит, что больше сдерживаться я не могу. И меня выворачивает прямо на матрас. В последнюю секунду он отпускает меня и отпрыгивает, в результате на него не попадет ни капли моей блевотины. А я падаю на колени и блюю, блюю и плачу, так мне плохо, ещё и рука постоянно кровит.

— Фу-у-у, гадость, — рефлекторно отряхивается он. — Действительно не будет с этой грязной синюхи никакого толку. Может, проспится и тогда.

Но стоит ему повернуться к двери, как в неё вламывается отряд в форме.

— Ни с места, полиция! — орёт один из них.

— Вот чёрт, — бормочет татуированный и подымает руки.

Эти двое, что трахают мою соседку, по-быстрому натягивают трусы. А она испугано закрывает лицо двумя ладошками. И только я одна стою на четвереньках, по щиколотки в собственной блевотине, и продолжаю блевать, хотя давно уже не чем. Как же меня выворачивает. Я не закрываюсь от камеры, лишь прикрываю глаза, чтобы в них не так ярко светило.

— Ни с места. Полиция, — повторят оперативник.

А я ему так рада:

— Спасибо вам, спасибо, — раз за разом повторяю я и чуть не плачу от счастья. — Заберите меня домой.

Всех нас по одному выводят. Меня ведут последней. Полицейский бросает мне полотенце, чтобы я могла хоть как-то вытереться. А мне так стыдно и противно и главное я не знаю, как тут очутилась.

Мужчин везут в отдельной машине, а нас с соседкой и ещё с несколькими девушками в отдельной. Все они переглядывается и странно так поглядывают в мою сторону.

— Ты что реально ничего не помнишь? — Наконец, говорит одна из девушек.

— Нет, — качаю я головой.

— Это же надо так упарываться.

Наш разговор обрывает оперативник, что сидит рядом с водителем.

— Так, а ну разговорчики там! — Рычит он на нас.

— А что и поговорить нельзя, — заигрывает с ним моя соседка.

— Ты поговори ещё, поговори, — поворачивается он к нам, и от его взгляда мне почему-то хочется стать ма-а-аленькой мышкой, чтобы забиться в уголок фургончика, в котором нас везут. — Сейчас наговоришь себе на максималку.

— Ой, ой, ой, ой, — ёрничает она. — Мы пуганные перепуганные. Ничего вы нам не сделаете, подержите денёк и отпустите.

В ответ оперативник молчит и больше в разговор не вступает.

«Как я здесь очутилась, не в машине, а в самом притоне. Ничего не помню».

И каждый раз как я об этом думаю, у меня голова раскалывается, а ещё тошнит жутко. Бегло смотрю на рану. Когда меня выводили, медик из числа ментов втянул иголку из моей вены и заклеил рану, но она до сих пор болит.

«Надеюсь, я себе никакую заразу туда не занесла. Господи. Я же беременна. Надеюсь, с ребёночком ничего не случится.