Когда я более-менее успокаиваюсь, он говорит.
— Тебя сейчас отпустят, я внёс за тебя залог… — он опять вздыхает, не знает, что добавить. — Я закину тебя домой и… и… возможно мы никогда больше не увидимся.
Повисает пауза. Пронзительная звенящая пауза. Как будто кто-то умер. Это я умерла.
— Хорошо, — тихо произношу я и не плачу больше.
— Иди за вещами, — вздыхает Димка. Я смотрю ему в глаза и вижу там невероятную тоску по тому, что могло быть между нами, но чего так и не случилось. Похоже, ему не меньше меня жаль наших отношений. И он готов мне всё просить и всё забыть, да вот только всего этого слишком много.
Да и зачем ему жизнь ломать из-за какой-то простушки, ещё и вич инфицированной. Его же там в Лондоне настоящие принцессы ждут.
Он сдержал обещание. Довёз меня до дома. Мы останавливаемся как раз на надписи: «Алёна, я тебя люблю». Правда там ещё одно слово появилось, другим подчерком и другой краской. Я даже догадываюсь какое — «Шлюха», но оно было кем-то предусмотрительно закрашено всё той же белой краской.
— Ну всё, прощай, — говорит Димка выключая зажигание.
— Спасибо, — шепчу ему я и нежно касаюсь его руки.
— За что?
«За то, что до дома подбросил, за то, что залог за меня внёс и ещё за многое».
— За то, что ты был в моей жизни.
А он смотрит на меня и сам не верит, что это финал:
— И тебе спасибо, за этот лучший месяц, который больше не повториться ни с кем и никогда. Ты для меня навсегда останешься такой, какой была тогда.
— А ты для меня, — нежно касаюсь рукой его щеки, провожу по ней, так хочется его поцеловать, но нельзя. Я так боюсь его заразить.
— Алёна, — произносит он, но не решается продолжить.
— Пока, — я выхожу из машины, и, скрывшись в подъезде, начинаю рыдать и всхлипывать.
«Почему, ну почему это со мной случилось». Быстро добираюсь до квартиры, и лишь потянув за дверь, понимаю, что у меня нет ключей.
Но тут не заперто. Квартира все эти дни стояла нараспашку.
— Кто здесь!? — сквозь слёзы громко произношу я, а в ответ тишина.
Я бегло осматриваю квартиру, но тут никого, и только тогда я запираюсь. До ужаса боюсь запреть, когда в квартире убийца. Но я же всё проверила: шкафы, ванную, туалет, под кровать заглянула, всё пусто. Как это так квартира стояла открытая несколько дней, и никто не зашёл, не поинтересовался, а если бы я умерла, а если бы со мной что случилось — страшно подумать.
Мои ключи на полочке. Похитители их не взяли, они вообще ничего не взяли, кроме меня. Значит, я была главной целью.
Подхожу к окошку и смотрю во двор, машины Огинского уже нет. Он уехал навсегда. От этих мыслей у меня в очередной раз наворачиваются слёзы и, чтобы как-то отвлечься, я поливаю вазоны. Как это он не пересохли за эти дни.
Провожу пальцем по подоконнику, надо и пыль протереть.






