— Мне твоя мать с него написала, — как ни в чём не бывало, говорит Алёнка.
— Ты общалась с моей матерью? — Удивлённо смотрю на неё. — И как оно?
— Можно я не буду отвечать?
— Нельзя, отвечай, я же сказал.
— Ну ладно, — вздыхает она. — Элеонора, так её зовут, она, она меня оскорбляла.
— Ну, дальше что.
— А дальше, — снова вздыхает Алёнка. — Попросила не писать тебе больше и не звонить, сказал, что у тебя там есть другая, — она говорит это, а на глазах реально слёзы.
— Нет у меня никакой другой, — говорю. — Дальше что. Дальше что было?
— Правда, нет, — расцветает в улыбке моя лапочка.
— Правда никого, у меня только ты одна.
— Спасибо.
— Ты не отвлекайся, не отвлекайся, рассказывай.
— Да я уже и не помню, что там было. Помню, что вышла из твоего дома рассерженная, и накинулась на Костю.
— Что за Костя? А-а-а, твой бывший. Ты со своим бывшим ко мне ходила?
— Не-е-ет, что ты, я с ним не общаюсь. Я его случайно по дороге встретила. — Говорит Алёнка. — Помню, сорвалась на него тогда незаслуженно.
— Что ты ему сказала? Что конкретно ты ему сказала!? — вживаюсь я в роль следака.
— Не дави на меня, я пытаюсь всё вспомнить.
«Девочка моя, ласточка, как же я хочу тебя обнять. Хочу, но не буду, пока ты всё не расскажешь. Пока я на сто процентов не буду уверен, что ты мне не изменяла».
— Дальше что было, — продолжаю допрос. А мы уже доехали до её дома, и она паркуется на надписи: «Алёна я тебя люблю». Паркуется, надо сказать, неважно. Но этому можно и подучиться.
— Зашла домой, — говорит Алёнка. — А он звонил мне на телефон несколько раз… я его так оскорбила, так оскорбила… наверное не надо было.
— Дальше, дальше, не отвлекайся.
— Он позвонил в дверь, или не он, я уже не и знаю, кто это был.
— И-и-и.
— Я открыла, а мне в глаза брызнули из какого-то баллончика, и я больше ничего не видела. Потом ударили в живот.
— Ты говоришь, ударили, как будто их было двое.
— Их было как минимум двое, это я точно знаю.
— Хорошо, продолжай.
— В рот запихнули кляп, руки связали скотчем и чем-то укололи в вену. Дальше я помню урывками. Помню, как меня тащили, помню, как этот лысый раздевался. Помню… — она делает паузу, наверное, вспоминает. — А потом я проснулась в борделе на грязном матрасе. Рядом двое мужчин занимались сексом с женщиной. Один из них ко мне приставать начал.
— А ты?
— А я отказал ему и он сразу отстал.
— А после ворвалась полиция, — говорю я. — Знаешь всё так складно, так складно, что не верится. Что это были за люди и были ли люди.
— Ты что мне не веришь? — Начинает она заикаться и всхлипывать. — Ладно они мне не верят, но ты. Мне что вообще никто не верит.
— А ну не хныч, распустила нюни, — протягиваю я ей салфетку, и она вытирается ею. — Просто чего-то тут не хватает.






