ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда Марию самым варварским способом похищает незнакомец и увозит на корабле в незнакомую страну, девушка считает, что ее жизнь кончена. Нет рядом ни отца, ни сестер, ни друзей, никого из родных и близких. И никто не поможет ей противостоять этому могучему воину, который признает только исключительное повиновение и власть, видел в своей жизни только войну и жестокость. Как жить в мире, где место женщины в гареме без права голоса и единственное, что от нее требуется, это ублажать того, кого ненавидишь! И понимать, что никогда не вернешься домой, а останешься здесь навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рыжий завороженно, не сопротивляясь, наблюдал, как его лапка задрожала, повинуясь невидимой силе и распрямлялась. Он встревоженно мяукнул, но видимо не чувствовал боли, так как не отскочил и не царапнул.

Девушка отпустила лапу и провела руками по шерстке кота, с наслаждением, чувствуя, как греется от проходящей мимо нее энергии. Ледяной холод отступал, оставляя тепло и бурлящую энергию. Восстановить вытекший глаз у Марии не получилось, но лапки теперь выглядели одинаково.

Кота встревожил звук труб за окном, он вздрогнул и отбежал к дверям, видимо пытаясь выйти. И с недоумением обернулся посмотреть на свою выздоровевшую лапу. Он больше не хромал, золотистая шерсть переливалась и светилась здоровьем.

Мария подошла к двери и выпустила просившегося кота из комнаты. Девушка решила прилечь, чувствуя неимоверную усталость. Она провалилась в сон мгновенно, но на этот раз сновидение не было чередой причудливых бессмысленных картинок. Это было старое воспоминание.

Ей лет пять –шесть, и девочка просыпается, когда ее кто-то трясет за плечо. За окном глубокая ночь, но пламя свечи выдергивает из темноты встревоженное лицо отца.

– Милая! – обращается он к дочери и трет налившиеся кровью глаза. Папочка устал, встревожен, но тем не менее его голос спокоен. Он не хочет напугать? – Мария, я сейчас хочу тебя кое о чем попросить. Ты невероятно мала, чтобы понять. Но выбора у меня нет. Помнишь, как ты вылечила крылышко упавшему из гнезда птенцу в нашем доме на острове?

– Я помню… – Еще хриплым ото сна голосом ответила девочка. – Мамочка велела мне никому не говорить об этом. Даже сестричкам! И больше так не делать!

– Да, все верно. Мы с мамой не хотели, чтобы кто-нибудь узнал об этом и причинил тебе зло или использовал в своих интересах. Народная молва может быть очень жестокой и бить по самому больному. Когда вырастешь, ты это поймешь!

– Но иногда я не могу сдерживаться, папа! Это внутри меня. – Девочка села и прислонила маленькие ручки к груди. – Тут очень холодно, когда я сдерживаюсь…

– Дорогая, я хочу сейчас отвести тебя к маме. Она очень заболела и ей нужна твоя помощь. Очень!

– Что с мамочкой? У меня родился братик или сестричка?

– У тебя родился братик, но твоей маме очень плохо. И врачи не могут помочь. Но, может быть случится чудо и поможешь ты? Как той птичке! Ты можешь попробовать, дорогая?

– Да, папа! Конечно!

Девочка соскочила с кровати, накидывая ночной халатик и взяв отца за руку, повела к выходу. Сначала тот нехотя пошел за ней, будто до сих пор раздумывая, правильное ли принял решение. Но потом вдруг схватил дочь на руки и быстро пошел в свои покои.

– Выйдите все отсюда! – приказал он служанкам, которые что-то спешно убирали с пола. Какие-то темные тряпки, Мария не разглядела.