Он сделал меня полубогом и пытался подвести к мысли об уничтожении местного пантеона, а значит, надеется, что рано или поздно мы вдвоем разрушим старый мир. И что тогда? Сдается мне, это не имеет смысла. Без богов этот мир не сможет существовать, а вдвоем мы не справимся. Как бы ни хотелось это признавать, но Девятеро сильны. Мой же путь только начался.
И впереди лежит еще длинная, полная неизвестности, дорога.
Стадия седьмая
Следующие несколько дней я помогал знахарке по хозяйству, а также выполнил несколько мелких поручений Глуба. С Аглаей не говорили о произошедшем между нами, да это и не требовалось. Мы взрослые люди и прекрасно понимали, что вряд ли когда-нибудь увидимся вновь. Поэтому и не пытались слишком привязаться, чтобы не было никому больно.
Деревенские постепенно снова начали мне доверять, а история с волколаком кое-как забылась. Правда, то и дело пытался уговорить старосту увести жителей из деревни, чтобы им не стать жертвами нового нападения, но Глуб не желал слушать. В конце концов я плюнул на попытки вразумить старика и просто занялся своими делами.
На исходе третьего дня староста сам пришел в наш дом. С порога он стянул с головы шапку и кивнул мне.
– Пора, парень. Завтра на рассвете выезжаем.
– Товары-то собрали? – спросил я насмешливо. Глуб хмыкнул.
– Еще бы. Дадут боги, торговля в этом году неплохо удастся. Я зашел предупредить, допоздна не засиживайся, хорошенько выспись. Путь впереди длинный, нам понадобятся силы.
– Спасибо, – кивнул я. Староста отмахнулся и вышел за дверь. Я слышал его тяжелые шаги на снегу, но смотрел лишь на Аглаю. В уголках ее глаз появились слезы, и я ощутил, как сердце сжимает острая лапа сожаления. Мы могли стать прекрасной парой, вырастили бы нескольких детей. Я помогал бы кузнецу, завел хозяйство…
Грустно улыбнувшись своим мыслям, покачал головой. Кого пытаюсь обмануть? Я не создан для мирной жизни. Тысячу лет назад Низвергнутый в моем лице был сильнейшим существом в этом мире, и Девятеро до сих пор боятся тени былого. И ненавидят. Поэтому, как бы мне ни хотелось, не имею права на обычную жизнь. Кто угодно, но не я.
Она все поняла. Всхлипнула, сдерживая рыдания, быстро скрылась в соседней комнате. Я сидел, глядя на пламя в очаге, и пытался унять дрожь. Даже крепкое вино не помогало успокоить нервы. Почему так переживаю за нее? Мы ведь знакомы едва ли неделю. Какое дело мне до этой женщины?
Но, похоже, такова была моя натура: беспокоиться за окружающих, того не желая. Внутренний голос нашептывал, что рано или поздно Древний натравит своих псов вновь, и меня уже не будет рядом, чтобы защитить этих людей. Конечно, можно успокаивать себя тем, что не увижу их гибель, но это мало помогало.
Она вернулась, застыла на пороге гостиной.






