ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Володя Соколов в 1989 году едет в пионерский лагерь и… бесследно исчезает. Он обнаруживается в 2019 году, сорокалетним мужчиной, когда вокруг совершенно другая страна. Где же он пропадал все это время, и сумеет ли выжить в этом сумасшедшем мире? Потеряшка Роман Соловьев Володя Соколов в 1989 году едет в пионерский лагерь и… бесследно исчезает. Он обнаруживается в 2019 году, сорокалетним мужчиной, когда вокруг совершенно другая страна. Где же он пропадал все это время, и сумеет ли выжить в этом сумасшедшем мире? Роман Соловьев Потеряшка 1. Ласковый май 1989 год, конец мая. Теплый май во всю благоухал. Шумели позеленевшие кроны деревьев, солнечные лучи ласково припекали, врываясь сквозь шторы в огромные окна класса. А на футбольном поле, за школой, шла настоящая баталия. Возгласы игроков и болельщиков доносились издалека. Эх, продержаться бы еще два урока — и скорее на озеро! В манящую, волшебную прохладу… — Соколов, ты о чем задумался? Я вздрогнул. Надо мной стояла, слегка улыбаясь, Вероника Сергеевна, преподаватель русского языка и литературы. — Ни о чем, Вероника Сергеевна… — Он все о космосе мечтает, — хохотнул Димка Горшенин. Полгода назад, в сочинении на тему: «Моя будущая профессия», я написал, что хочу стать космонавтом, и теперь Димка не упускал случая меня подколоть. Я незаметно показал ему кулак. — Володя, ты успел записать список литературы, который необходимо прочитать за летние каникулы? — учительница взяла мою тетрадь и удивленно взглянула на чистый лист. — Я… по

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Соколов, не ожидал я от тебя такой подлянки. Не хорошо это, сынок…

— Я вам не сынок. И вообще… разве хорошо металлолом из лагеря тырить?

Физрук отвернулся, а Борис непонимающе посмотрел на начальника лагеря, а потом на меня:

— Какой еще металлолом?

Петрович еще больше раскраснелся и окликнул физрука:

— Юра! Закрой этого щенка в штабе, в моем кабинете. И глаз с него не спускай, через три часа его отец приедет…

Когда физрук повел меня к штабу, я услышал, как Борис опять спросил у Петровича:

— Валентин Петрович, а про какой металлолом он говорил?

— Борька, что ты слушаешь этого полоумного… по нему детская колония давно плачет… — Петрович махнул рукой, и побрел в сторону столовой.

На входе в штаб, я взглянул на часы, было только шесть утра.

— Расскажи, зачем бежал-то? — поинтересовался физрук Юра, — чем тебе в лагере хреново? У вас же тут условия как в санатории… Все вам советская власть дает…

— Жаль только, что не будет скоро никакой советской власти… — печально вздохнул я.

— Соколов, — нахмурился Юра, — ты когда домой приедешь — обязательно врачу покажись. Точно в овраге башкой ударился. Несешь всякую чушь…

Физрук закрыл меня в кабинете Петровича на ключ, и быстро вышел. Я подошел к зеркалу, и вздохнул с облегчением, увидев в отражение худощавого парнишку с короткой челкой и слегка оттопыренными ушами. У меня все получилось! Я опять в детстве, и снова в тихом безмятежном СССР, жаль только, что существовать Союзу осталось чуть больше двух лет…

Когда-нибудь в будущем я еще наверняка встречу Юлю… только, конечно, пораньше, не в сорок три года… А еще… у меня будут два очень важных дела в будущем. Я взял бумагу и карандаш, и написал:

1.Сделать так, что бы Димка Горшенин ни за что не попал служить в Чечню.

2.Найти отца Юли в 2005 году и предупредить его об опасности.

Пожалуй, это все, что в моих силах. Спасти СССР от распада, я, конечно уже не сумею…

Вскоре горнист протрубил подъем, и ребята стали неторопливо выходить из корпусов на зарядку и пробежку. Издалека я заметил и Лену, в синем, обтягивающем трико и белоснежной футболке…

Я просидел взаперти, в кабинете Петровича, еще два часа. Физрук Юра принес мне из столовой булочку и чай.

— Подкрепись, беглец. Скоро уже твой батя подъедет. Он, оказывается, еще в начале шестого выехал. Сразу, как только Петрович ему позвонил…

Физрук ушел, а я медленно бродил по кабинету от стенки к стенке. Меня переполняла радость. Получилось! Все же удалось вернуться назад… Когда я выглянул в окно, то увидел, что к воротам подъезжает знакомый желтый «Москвич» моего отца.