ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Романом Джеффри Конвица "Апокалипсис" ("Страж-2") заканчивается знаменитая дилогия, мистический сюжет которой разворачивается вокруг апокалипсической истории смены часовых у врат Ада, еще раз напоминающей нам о роли и ответственности человека в извечной борьбе сил Света и Тьмы. Апокалипсис Джеффри Конвиц Романом Джеффри Конвица "Апокалипсис" ("Страж-2") заканчивается знаменитая дилогия, мистический сюжет которой разворачивается вокруг апокалипсической истории смены часовых у врат Ада, еще раз напоминающей нам о роли и ответственности человека в извечной борьбе сил Света и Тьмы. Джеффри Конвиц Страж-2 ПРОЛОГ Ноябрь 1963 года Доктор Мартин Абраме не спеша набил тяжелую трубку ручной работы и, раскуривая ее, бросил взгляд на бумаги, отодвинутые на край письменного стола. — Как вы себя чувствуете? — спросил он, хмуря густые черные брови. — Чувствую… — безучастно откликнулся пациент, прибывающий а глубоком трансе. Доктор заметил, что ответ был дан будто бы через силу. — Вы спокойны, — ровным голосом произнес он. — Да, — как-то неуверенно подтвердил пациент. — Спокоен. — Все хорошо. Наступила тишина. Выдержав паузу, Абраме продолжил: — Я хочу поговорить с вами о вашей матери. Пациент зябко поежился. — Я не помню ее. — Помните. Вы помните абсолютно все. Расскажите мне про нее. Запинаясь, пациент стал описывать женщину, а потом и свое отношение к ней. Абраме удовлетворенно кивнул. — Хорошо, — сказал он, одновременно делая какие-то пометки в бумагах. — А теперь расскажите мне о том, к

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Кому же вы клялись?

— Ральфу Дженкинсу, — охотно сообщил Бен. Бармен достал зубочистку и принялся ковырять ею в золотых коронках.

— А что это за тип? — продолжал расспрашивать он.

— Мой сосед.

— И он имеет какое-то отношение ко всем этим убийствам?

— И этого я, к сожалению, тоже не могу вам сказать, — сокрушался Бен.

— Послушайте, мистер! — с негодованием заговорил бармен. — Если, как вы утверждаете, в городе произошло убийство, и даже не одно, а сразу несколько, и вы знаете, кто все это натворил, то вам, безусловно, следует не шататься по кабакам, а быстрее бежать в полицию и рассказать все, как есть.

— Все равно этим делу не поможешь, — махнул рукой Бен и опять икнул.

— Почему-же?

— Потому что они ничего тут не смогут сделать. Здесь все очень запутано… И замешана не только Церковь, но и сам Господь Бог, а также Сатана. Понимаете?

— А-а, — разочарованно протянул бармен. — Теперь мне все ясно. — И он недовольно поморщился. — А вы, мистер, вообще-то в своем уме?

— Можете спорить на что угодно, что я абсолютно здоров, — заявил Бен.

— Ну, я спорю, только когда уверен на все сто процентов, — ухмыльнулся бармен. — Послушайте, мне уже страшно надоело узнавать от своих подвыпивших клиентов, что скоро наступит конец света или явится новый мессия. — Он опустил пустую кружку на стойку и вновь наполнил ее до краев. — Меня уже от этого просто тошнит! Да и времени у меня нет, чтобы выслушивать подобную ерунду. Так что если вы позволите…

Но Бен схватил его за руку.

— Вы мне не верите?! Но ведь это не ерунда! Я говорю вам вполне серьезно. Тут же целый заговор!..

Бармен терпеливо отодрал пальцы Бена от своего запястья.

— Если вы еще раз дадите волю своим клешням, я вам все ребра пересчитаю. Понятно? — пригрозил он.

Бен испуганно отшатнулся и, вытирая рукавом слюни с подбородка, взглянул на часы, прикрыв один глаз, чтобы циферблат не двоился. Без четверти двенадцать. Пора уходить отсюда. Ведь он обещал Дженкинсу, что в полночь явится к себе домой и будет ждать там отца Макгвайра. Правда, идти до дома совсем недолго — минут пять И все же…

— Мне, наверное, уже пора, — объявил он и поднялся с высокого табурета.

— Вот это вы правильно решили, мистер, — примирительно произнес бармен. — Идите-ка лучше проспитесь. А утром, когда протрезвеете, все трупы уже исчезнут, и вы почувствуете себя на миллион долларов. Бен, пошатываясь, схватил папку под мышку, выронил изо рта недокуренную сигару и направился к двери. Он едва уже волочил ноги, оставляя на полу, посыпанном перед уборкой влажными опилками, длинную извилистую дорожку. Наконец, выбравшись из бара, он огляделся по сторонам, пытаясь определить, куда надо идти.